Формирование фундаментальной тематической структуры русской культуры в период возвышения Московского княжества, ХIV -ХV вв.

Формирование фундаментальной тематической структуры русской культуры в период возвышения Московского княжества (ХIV первая половина ХV вв.)

Проанализированная в предыдущем параграфе пространственная кон­фигурация составляет исходную структуру формирования ментального пространства русской культуры, развитие которой будет прослежено в настоящем параграфе.

В распавшемся на множество миров-княжеств и разорванном натуралистическими и христианскими ценностями ментальном пространстве культуры Киевской Руси, когда татаро-монгольское иго задавало эмоционально-психологичес­кую атмосферу насилия и страха, наибольшую приспособленность пока­зали московские князья. "Как город новый и окрайный, отмечает В.О.Ключевский, Москва досталась одной из младших линий Всеволодова племени. Поэтому московский князь не мог питать надежды дожить до старшинства и по очереди занять старший великокняжеский стол. ...он должен был обеспечивать свое положение иными средствами, не­зависимо от родословных отношений, от очереди старшинства. Благодаря тому московские князья рано вырабатывают своеобразную политику, с первых шагов начинают действовать не по обычаю, раньше и решительнее других сходят с привычной колеи княжеских отношений, ищут новых путей, не задумываясь над старинными счетами, над политическими преда­ниями и приличиями".

Если другие князья, например, тверские, во взаимоотношениях пытались опереться на право старшинства, нравствен­ные добродетели, сохраняли надежду на успех в освободительной борьбе против татар (тверской князь Александр Михайлович призывал русских князей "друг за друга и брат за брата стоять, а татарам не выдавать и всем вместе противитьсяим, оборонять Русскую землю и всех православных христиан”), то московские князья, начиная с Даниила, в борьбе за власть над удельными княжествами отбросили всякие пред­ставления о добродетели и с жестким прагматизмом сделали ставку на силу. Исторические источники до ДмитрияДонского не дают нам свидетельств в какой-то мере добродетельного поступка или хотябы высказывания какого-либо из московских князей. Напротив, сохранилось множество примеров их коварства, хитрости, предательства, нехристианской жестокости, раболепия перед татарами, выступавших как норма поведения, как добродетель. В.О. Ключевский выделяет пять главных способов, которыми пользовались московские князья для расширения своего княже­ства: это были скупка, захват вооруженный, захват дипломатический с помощью Орды, служебный договор с удельным князем и расселение из московских владений за Волгу.

Московский князь и золото-ордынский хан

Взаимоотношения московских князей с Золотой Ордой требуют специального рассмотрения и культурологической оценки. Татары ввели в формирующуюсяся русскую культуру представление о хане как царе, неограниченная власть которого является выражением сконцентрированной в нем абсолютной силы и строится на его произволе. Царь стоит по ту сторону добра и зла, по ту сторону закона. Всякое его деяние есть добродетель, закон для подданных, которые, подобно рабам, в той или иной степени зависят от его волеизъявления. В Киевской Руси великий князь, безусловно, таким статусом не обладал. В письменных источниках второй половины XIII – ХIV в.в. слово "царь" употребляется только применительно к татарскому хану, выступает как синоним слова "хан". Автор "Жития Александра Невского", оправдывая неблаговидный поступок своего героя по отношению к родному брату, пишет: "Решил князь Александр пойти к царю в Орду, и благословил его епископ Кирилл. И увидел его царь Батый, и поразился, и сказал вельможам своим: "Истину мне сказали, что нет князя, подобного ему". Почтив же его достойно, он отпустил Александра. После этого разгневался царь Батый на меньшего брата его Андрея и послал воеводу своего Неврюя разорить землю Суздальскую". В "Повести о нашествии Тохтамыша" читаем: "Когда князь великий услышал весть о том, что идет на него сам царь во множестве сил своих, то начал собирать воинов, и составлять полки свои, и выехал из города Москвы, чтобы пойти против татар". Когда же князья, воеводы и советники не захотели помогать друг другу," то поняв, и уразумев, и рассмотрев, благоверный князь пришел в недоумение и в раздумье великое и побоялся встать против самого царя. И не пошел на бой против него, и не поднял руки на царя, но поехал в город свой Переяславль".

В ментальном пространстве русской культуры слово “царь” византийского происхождения содержательное наполнение получило под татарским влиянием. В строящейся на насилии, а не на законе, как в западноевропейской культуре, системе управления Золотой Орды, в орбиту влияния которой входила и северо-восточная Русь, установились отношения рабской зависимости низших этажей власти по отношению к высшим. В отличие от западноевропейской средневековой культуры, складывающейся преимущественно на правовых отношениях, когда с одной стороны постепенно очерчива­ются границы компетенции властных структур, а с другой обеспечиваются определенные гарантии безопасности зависимых субъектов правовых отношений, в государстве золото-ордынских ханов имела место лишь иерархия отношений подчинения, в которую вынуждено было встраиваться и древнерусское население. На вершине этой пирамиды насилия стоял хан (царь). Частое употребление в литературных памятниках этого перио­да выражения "сам царь", авторами которых большей част