Формирования американской национальной культуры

План

Введение.

1. Первые поселения в Виргинии.

2. Первые поселения в Новой Англии.

3. Пуританская идеология, этика и литература в среде переселенцев.

Заключение.

Список использованной литературы.

Введение

Становление музыки, литературы, изобразительного искусства, архитектуры происходило в США на основе не только различных национальных, но и расовых культур – культур американских индейцев, африканских негров, белых иммигрантов из Европы, а позднее и переселенцев из стран Азии. Соседство и взаимодействие этих культур способствовали формированию самобытных черт американской культуры. Но это взаимодействие отнюдь не было гармоничным и равноправным. Многие культурные традиции индейцев и негров оказались навсегда утрачены. В свою очередь, коренные обитатели Северной Америки и афро-американцы сопротивлялись культурной ассимиляции, стремились сохранить самобытные ритуалы, верования, легенды, обычаи. Даже после приобщения к христианству и английскому языку чёрные американцы сохранили связи с африканской культурой, что отчётливо просматривается в ритмах, мелодиях и танцевальных движениях. Показательно в этой связи, что неотъемлемой частью музыкальной культуры США в дальнейшем стали джаз мюзикл.

Целью данного реферата является рассмотрение становления и развития культуры североамериканских колоний. В своём реферате я ставлю перед собой следующие задачи:

1. Выявить, каковы были первые поселения в Виргинии.

2. Изучить переселенцев в новой Англии.

3. Подробно рассмотреть их идеологию, этику и литературу.

Особый интерес в науке уделяется проблемам культуры, которая рассматривается в качестве интегральной части исторического процесса в целом.

1. Первые поселения в Виргинии

Почти одновременно начали исследования: Сото – на юге, Коронадо – на юго-западе, Аларкон – в Калифорнийском заливе, другие испанцы – на Калифорнийском побережье. Картье своими плаваниями в заливе Св. Лаврентия прокладывал пуль французским исследователям, которые в конце концов добрались до самого сердца континента. Англичане были медлительнее своих конкурентов. Лишь на исходе XVI столетия Англия сделала первую попытку колонизировать вновь открытые земли.

Моряка Дэвида Ингрэма, которого в числе других 114 человек пират Джон Хокинс высадил в 1568 году на берег Мексики в окрестностях Тампико. Из рассказов самого Ингрэма можно предположить, что это произошло где-то близ «реки Камина» или «Рио-де Минас», примерно в 140 лигах к северо-западу от мыса Флориды. Они двинулись пешком через Североамериканский континент в отчаянной надежде, что на Атлантическом побережье их подберёт какое-нибудь случайно зашедшее в эти воды английское судно. Большинство, разумеется, погибло во время похода: одних перебили индейцы, другие умерли от страшных лишений, голода и полного упадка сил, а некоторые осели среди местных племён и остались жить как диковинные чужестранцы. Лишь Ингрэму и двум его спутникам удалось благополучно проделать весь долгий путь на северо-восток.[1]

В 1582 году после смерти обоих спутников Ингрем поведал Уолсингему, что весь поход они завершили за 11 месяцев. Слова моряка не насторожили елизаветинского министра, понятия не имевшего о размерах американского материка. Собственно говоря, и сам Ингрэм, вероятно, верил в то, что говорил. Быть может, Ингрэм, говоря об 11 месяцах, подразумевал под этим только то время, которое он и его товарищи затратили непосредственно на сам переход, не считая длительных остановок на отдых и охоту.

Как бы там ни было, в рассказе Ингрэма, несмотря на дикое нагромождение самых невероятных фактов, можно усмотреть кое-какие проблески истины. В его описании резко проступает контраст между природой полуострова Флорида и североамериканских прерий: «Земля и сама страна эта – исключительно плодородны и приятны, а особенно по реке Майи, в иных же местах трава не столь свежая и зелёная, поскольку её выжгло солнцем. И вся страна хороша и весьма обильна, а великие её равнины до того обширны и так прекрасны, что и вообразить невозможно. И ровные словно доска. А к тому же растут здесь огромные леса, и деревья в них всевозможных пород». Он даёт довольно чёткое описание бизона, хотя и преувеличивает его размеры. Очень точен Ингрэм говоря об «оленях, красных, белых и в крапинку», иными словами о благородном олене, в его белом, с сероватым оттенком зимнем наряде, а также о молодых оленятах.

«Медведи чёрные и белые» описаны Ингрэмом очень верно. Он первым из европейцев описал облик гризли, чью седоватую шерсть многие путешественники гораздо более позднего периода называли «белой». Одновременно он говорит будто видел «слонов и ююнсов».[2] Поскольку ни единая душа понятия не имеет о том, что означают эти «ююнсы», опровергнуть утверждения Ингрэма невозможно. Вероятно, он имел ввиду «аунс», то есть пуму, которую можно было встретить тогда буквально на каждом шагу. А если вспомнить, что река, через которую предстоит переправиться в хрупком челне, всегда выглядит достаточно широкой, то рассказ Ингрэма об исполинских реках вполне можно отнести к Миссисипи и Гудзону, а также к вершинам заливов Делавэрского и Чесапинского – местам, которые он, быть может, и вправду повидал.

Можно верить или не верить рассказам Ингрэма, но, какими бы невероятными они иногда не казались, они имели одно достоинство: именно их-то и желали услышать елизаветинские предпринимате