Святыни, идолы и игрища языческих славян

Многогранности языческого мировоззрения, сложившегося из наслоения многих эпох, соответствовало многообразие форм культа и мест обращения к потусторонним силам, родившимся в сознании древнего человека.

Моления об урожае, различные заклинательные действия, обращения к силам природы и к духам добра и зла, повсеместно рассеянным в природе, производились тоже повсеместно: пунктом обращения к этим силам и принесения им жертв (“треб”) могло быть и отдельное жилище, и срединная площадь селения, и ключ-родник, и луг за околицей, и берег реки и лесная поляна, и возделанная земледельцами нива - “жизнь”.

Одни ритуальные действия не требовали почти никакого реквизита кроме венка из цветов, свежесорванной ветки березы или разведенного на берегу костра. Таковы хороводы, игры, пляски резко осуждаемые церковью. Естественно, что от этого разряда языческих игрищ не уцелело никаких подлинных археологических следов и мы можем компенсировать их отсутствие только обращением к этнографии. Для другого вида ритуальных действий требовались те или иные сооружения, то временные на одно празднество, то постоянные “капища”, “кумирни идольские” снабженные деревянными или каменными изображениями славянских языческих божеств.

Различны были и радиусы притяжения ритуальных пунктов: одни обряды замыкались только внутри дома и усадьбы одной семьи, другие собирали на “пиры идольские” всех мужчин села в общесельскую “контину”, а женщин в “беседу”. Были и такие святилища, к которым стягивались люди на “событие” ( т.е. на совместное пребывание “со-бытие”) со всего племени или даже из нескольких соседних дружественных племен. Такие особо почитаемые ритуальные пункты просуществовали несколько тысяч лет и в конце концов были восприняты церковью ( как православной, так и католической) с целью использования давней традиции религиозных молений в данном месте.

Все многообразие и многоступенчатость мест языческого культа прослеживается с древнейших праславянских времен.

Типологическое звено, которое определяется понятием “дом-посёлок”, не занимало главного места в религиозной системе древнего славянства. Здесь тщательнее были разработаны оборонительные меры по отношению к могущему появиться из внешнего мира злу, здесь старались не столько воздействовать на силы, управлявшие миром, сколько предугадать намерения этих сил, чтобы знать о чём их просить,- о дожде ли, если повелитель неба задумал засуху, или о солнечных днях, если гадание предвещает “разверстие хлябей небесных”.

Главным в религиозных действиях славянина-земледельца было обращение к Природе, к макрокосму во всех его проявлениях, так как именно от этого зависело его существование.

Уже в отдалённую эпоху сколотских “царств” в Среднем Поднепровье уже существовали и каменные идолы на дорогах, и священные места на горах. Из многообразного годового цикла языческих обрядов, зафиксированного этнографами, лишь небольшая часть проводилась вн утри села и в домах. Это зимние святки с их колядой. Новым годом и “велесовым днём”.

Но уже масленица с ее катаньем огненного колеса, ездой с бубенца­ми, сожжением чучела зимы, ряжеными, з аклинан ием весны, кулачными боями и т. п. выход ила за рамки поселка и превращалась в “игрища межу сёлы”. Весь весенний цикл и летний, купальский, связаны с при­родой, с полями, с “красными горками”, берегами рек, березовыми рощами.

Календарное приурочение обрядов, сохраненное как деревянными рез­ными календарями русской деревни, так и сельскохозяйственными при­метами, п риуроченными впоследствии к святцам, возникли задолго до крещения Руси, о чем свидетельствуют интересн ейшие календари IVв. н. э. из Среднего Поднепровья .

Подавляющее большинство древнеславянских языческих празднеств и молений проводилось общественно, являлось “событием”, совместным заклинанием природы и проводилось не в доме или пос елке, а за пределами житейского бытового круга. Древнему земледельцу нужно было прежде всего воздействовать на природу, воззвать к ее вегетацион ной мощи, обратить ся к различным “рощениям”, священным деревьям, к водным ис­ точникам-родникам (не от Рода ли?), кладезям, студеницам, к полям в процессе вспашки, сева и во время вызревания драгоценного урожая. Помимо этих вполне конкретных разделов природы, где симильная магия просматривается очень легко, существовало еще почитание гор и холмов, связанное с обобщением природы, с теми рожаницами и Родом, которые управляли природой в целом, управляли ею с неба, на котором находи­лись. Общечеловеческим является почитание гор и проведени е на них особых молений, обращенных к тому или иному верховному божеству. Как мы помним, для праславян это можно предполагать уже для бронзового века".

Религиозное, молитвенное отношение к силам природы зафиксирова­но многими древнерусскими источниками. Церковники порицали в своих поучениях обож ествление природы, объясняя это или незнанием истинной веры или же кознями дьявола, который

“овы прельсти в тварь веровати и в солнце же и огнь и во источники же и в древа и во ины различны вещи ...”.

Вп рочем, к ак показывает этнография, все эти архаи чные культы жили в том илиином виде до XIX—XX вв. В приведенных примерах обожествление природы идет по двум линиям: во-первых, культу небесных сил, включая и огонь, а во-вторых, культ растительного начала, неразрывно связанного с водой . Через все исто