Биотехнологии и общество

Историческим днем можно считать 14 октября 1980 года. В то утро Фондовая биржа на знаменитой Уолл-Стрит в Нью-Йорке впервые выпустила на торги 1,1 миллиона акций компании "Гентех" по 35 долларов за штуку — цене, которая взлетела через 20 минут до 89. А началось это с того, что биохимик Герберт Бойер и финансист Роберт Свенсон в 1976 году, вложив по 500 долларов каждый, основали "Ген­тех". Через четыре года каждый стал владельцем акций на сумму около 66 миллионов. Энтузиазм фондового рынка был вызван всего лишь 20 миллиграммами человеческого инсулина, полученного в 1978 году из трансгенной бактерии. С этого дня началась золотая эра био­технологии, поднявшая фармакологическую промышленность до вто­рой по доходности после компьютерных технологий позиции в аме­риканской экономике.

Агрохимические компании ожидали такого же успеха от генетически модифицированных организмов и в сельском хозяйстве. Они выбра­ли наиболее перспективное направление — устойчивость к болезням, вредителям и гербицидам. Идея выглядела очень заманчиво. Однако, такая политика оказалась недальновидной. Они забыли старое прави­ло "если хочешь продать слона, тебе сначала нужен не слон, а тот, кто его купит". Выбранное компаниями направление было привлекатель­но для фермеров, а не для покупателей в магазинах. Убедить именно простых потребителей, что предлагаемый товар лучше старого только за счет простоты выращивания оказалось не просто. Этим немедлен­но воспользовались конкурирующие компании.

Особенно усилилось негативное отношение к генетически модифи­цированным продуктам после того, как в конце 90-х годов прошлого столетия Европарламент объявил мораторий на ГМО. В то время та­кая мера была принята ЕС не столько от опасений, что ГМО опасны, сколько от того, что в Европе еще не было собственных трансгенных сортов сельскохозяйственных культур. И, закрыв доступ на Европей­ский рынок американским продуктам, ЕС, тем самым, защищал соб­ственных производителей сельскохозяйственной продукции. Сейчас трансгенные сорта уже созданы и в Европе.

В 2003 году Европарламент принял 2 закона, отменяющих мораторий и снимающий большинство ограничений на продажу генетически мо­дифицированных продуктов питания. Сейчас в Европе зарегистриро­вано (т.е. признано безвредными) около 20 трансгенных сортов сель­скохозяйственных растений.

Так, что этот вопрос имеет не только чисто медицинскую и экологи­ческую подоплеку.

ПОЧЕМУ ОНИ САМИ СОМНЕВАЮТСЯ?

В качестве одного из козырных вопросов "зеленых" является такой: "А вы можете нам гарантировать, что трансгенные организмы будут всегда абсолютно безопасны?" Любой нормальный ученый скажет, что, конечно, трансгенные организмы безвредны и можно гарантиро­вать их безопасность, но предвидеть абсолютно все невозможно. "Ага!— с победным видом кричат "зеленые", — значит, вы сами сомневае­тесь! Значит, ГМО вредны, а вы от нас скрываете!"

Это производит огромное впечатление на публику - действительно, "зеленые", наверное, правы, они однозначно и четко утверждают ГМО- яд, а ученые не уверены в безвредности ГМО. В этой связи мне ка­жется уместным процитировать Михаила Булгакова, сказавшего уста­ми доктора Борменталя: "Вы, Шариков, чепуху говорите, и возмути­тельнее всего то, что говорите ее безапелляционно и уверенно".

На самом деле ни один уважающий себя ученый никогда не будет ка­тегоричен. Это в природе исследователя — всегда сомневаться, иначе он не будет ученым. Даже в первом законе Ньютона.

Несколько лет тому назад мне довелось встречаться с директором Центра биотехнологии в сельском хозяйстве и защиты окружающей среды Радгерского университета штата Нью-Джерси (США) Питером Деем. Мне понравилась его фраза: "Проблема в том, что хотя я уве­рен, что генетически модифицированные продукты безопасны, не могу вам сказать, что они на сто процентов безопасны. Уже сидеть в этой комнате не является стопроцентно безопасным для нас. Хотя ве­роятность того, что на нас упадет потолок, исключена (наша встреча происходила до 11 сентября 2001 года), однако абсолютно исключить ее нельзя".

Печально известный "народный академик" Трофим Лысенко был как раз очень категоричным. Броско клеймив генетиков - "мухолюбы-че-ловеконенавистники", а генетику - "продажной девкой империализ­ма", он был понятен широким массам, тем более пообещав, что при помощи "марксистской биологии" легко и быстро решит все пробле­мы сельского хозяйства. Голоса настоящих ученых не были слышны в звуках бравурных маршей. Нынешние экологисты взяли на вооружение приемы недоброй памя­ти Трофима Лысенко. Навесив новые клейма на генетиков, пообещав спасти мир, правда, не накормив его, подвергли настоящей травле выдающихся ученых. Что ж, как писал Поль Валери: "Если не могут атаковать мысль, атакуют мыслителя". В Украине такая травля нача­лась с публикаций в газетах о вреде картофеля, устойчивого к коло­радскому жуку. В них в оскорбительной форме нападали на самых из­вестных в области генетической инженерии растений ученых нашей страны. Их обвиняли в продажничестве американским фирмам и в попытке сделать из Украины полигон для испытания вредных биотех­нологий, а из народа подопытных кроликов. Автоматически авторы таких статей причисляли себя к неподкупным борцам за интересы на­рода Украины и к истинным патриотам. Один из ученых, задетых в этих