Хармс Даниил

Хармс Даниил (другие псевдонимы - Чармс, Дандан, Шардам, Карл Иванович Шустерлинг и др.), настоящее имя - Даниил Иванович Ювачев, (17/30/.12.1905, Петербург, - 2.2.1942, Ленинград) - поэт, прозаик, драматург. Из семьи писателя И.П.Ювачева, бывшего народовольца и политкаторжанина, позднее - члена-корреспондента Академии наук, и дворянки Н.И.Колюбакиной, заведующей благотворительным домом. Учился в Петершуле (Немецком училище св. Петра). С детства, владея немецким и английским языками, увлекался творчеством немецкого писателя В.Буша и английских поэтов Э.Лира и Л.Кэрролла. С 1922 г. жил в Детском Селе (г. Пушкин) у тетки, Натальи Ивановны Колюбакиной, директора б. Мариинской гимназии, под ее влиянием серьезно увлекся литературой. В 1924 г. поступил в Ленинградский электротехникум, но через год решил связать судьбу с искусством. В 1922 г. или немногим ранее начинается поэтическая деятельность Х., но еще с детских лет он испытывал склонность к мистификациям, розыгрышам, экстравагантным поступкам, превращая в искусство собственную жизнь.

В 1925 г. Х. вместе с А.И.Введенским, учеником поэта-заумника И.Г.Терентьева, становится членом “Ордена заумников DSO”, организованного А.В.Туфановым. В 1926 г. Х. вступает во Всероссийский Союз поэтов, предварительно представив подборку стихотворений, в том числе наброски к поэме “Михаилы”. Вместе с Туфановым и Введенским он выступает на литературных вечерах. Для поэтики Х. этого периода характерны “партитурность” текста, фольклорная интонационная основа, малостопные хореические конструкции частушечного вида, эклектика стиля и лексики, фонетические и грамматические сдвиги, игровое графическое оформление произведений.

В 1926 г. “Орден” был преобразован в “Левый Фланг”, из которого выделилась группа “чинарей”, узкий дружеский круг равнявшихся на В.Хлебникова обладателей полуигрового, полумистического “чина” (Х. был “Взирем”, т.е. “взиральником” и, очевидно, “визирем”), объединенных общими интересами в области философии и литературы. Кроме Х. и Введенского, в составе группы были философы Я.С.Друскин и Л.С.Липавский. Тогда же с “чинарями” знакомится Н.М.Олейников, а членами “Фланга” становятся Н.А.Заболоцкий, К.К.Вагинов и И.В.Бахтерев. В 1926 и 1927 гг. два стихотворения Х. были помещены в сборниках Союза поэтов (единственные прижизненные публикации его “взрослых” произведений). Х. и Введенский подготовили для авангардного театра “Радикс” литературную композицию “Моя мама вся в часах”. Имена “чинарей” стали скандально известны после статьи Н.Иоффе и Л.Железнова “Дела литературные” (“Смена”, Л., 1927, №6, с.1).

Осенью 1927 г. было создано ОБЭРИУ (Объединение реального искусства), к которому примкнули Б.М.Левин и Ю.Владимиров. В журнале “Афиши Дома печати” (1928, №2) обэриуты опубликовали программную статью-”манифест”. Заболоцким, автором ее раздела “Поэзия обэриутов”, Х. характеризуется как “...поэт и драматург, внимание которого сосредоточено не на статической фигуре, но на столкновении ряда предметов, на их взаимоотношениях”. Действительно, Х. уже не удовлетворялся созданием “звукообразов”. Его стихотворения (напр., “Стих Петра Яшкина”) обретали сюжетность, пространственно-временную конкретность; элементы алогизма упорядочивались, включались в иерархию привычных смысловых связей. Не случайно в той же статье заявлено: “Кто-то и по сейчас величает нас “заумниками”... Нет школы более враждебной нам, чем заумь”.

Трагическое, барочное мироощущение Х. отразилось в его важнейших произведениях “обэриутского” периода: “Комедия города Петербурга” (1926-1927) и “Елизавета Бам”(1927). Обращение автора к большим формам драмы было подготовлено множеством драматических стихотворных миниатюр и дополнено еще большим числом драматических сценок в прозе. В “Комедии” с помощью гротеска, черного юмора Х. соединил тему послереволюционного Петрограда с темой насилия, убийства. Архетип “бездонного города Петребурга” позволяет спроецировать на текст трагифарса ряд “петербургских” произведений XIX - начала XX в. Х. травестирует многие образы культуры: князь Мещерский перефразирует финальные реплики Чацкого (“Ну ладно! прочь из этих мест./ Какой позор! Я больше тут не буду повторяться”.), а история любви Обернибесова (“Бог но с топором”) к “голубке” Марии видится карнавальной версией непорочного зачатия. Пьеса “Елизавета Бам” (в названии, очевидно, обыгрывается имя петербургской художницы начала ХХ века Елизаветы Бём, чьи “лубочные” рисунки имели широкую популярность) была инсценирована в январе 1928 г. и принесла Х. некоторую известность. Она во многом предвосхищает открытия европейского театра абсурда. В пределах сюжетного кольца проигрывается кафкианская ситуация беспричинного преследования правосудием невинной героини. По ходу “речедействий” сюжета характеры трансформируются, персонажи меняют сценические маски. От “Елизаветы Бам” протягивается нить к поздним прозаическим опытам Х. Но если в ней абсурдность человеческого существования вуалируется динамичной буффонадой, то в дальнейшем она будет трагически обнажена натуралистическим описанием реальности.

В годы “обэриутства” (1927-1930) писатель уделяет внимание как стихам, так и прозе. Общепародийный стиль, будучи яркой чертой всего обэриутского творчества, проявляется и в текстах Х. - его абсурдных диалогах и гротескных сценках. Некоторые из них комбинируются в большие формы (“Лапа”, 1930; “Гвидон”, 1930). Автор в пародийных целях обращается к философской проблематике (“Предметы и фигуры”, “Сабля”,