Баженов Василий Иванович

Годы жизни: 1737г. - 1799г.

В России XVIII века архитектура была, пожалуй, наиболее процветающим видом искусства, что особенно ярко воплотилось в творчестве Василия Ивановича Баженова, хотя осуществить ему удалось ничтожно малую часть своих грандиозных замыслов.

Он был москвич, родился в семье бедного церковника (о месте и времени появления на свет великого архитектора еще спорят исследователи). "Я отважусь здесь упомянуть, что я родился уже художник. Рисовать я учился на песке, на бумаге, на стенах, — рассказывал о себе сам Баженов. — ...Между прочим, по зимам из снегу делал палаты и статуи, что бы и теперь я желал то видеть". Но мальчика отдали в певчие в Страстной монастырь: по давней традиции ему следовало идти по стопам отца. Все равно ему безудержно хотелось рисовать: "Я всех святых из церкви переносил мыслями под переходы на стены и делал их своей композицией, за что меня заставали и секали часто".

В 15 лет он сам нашел себе учителя, захудалого живописца, который рисовал, бывало, вместо правой руки или ноги левую. Зато он взял к себе мальчика "Христа ради", то есть бесплатно, и мог научить его хотя бы простейшим приемам ремесла. Вскоре оба они оказались участниками громадной и спешной государственной стройки — сгорел дотла деревянный царский дворец в Лефортове на окраине тогдашней Москвы, и императрица Елизавета, перебравшаяся в неудобное маленькое здание, приказала отстроить дворец немедленно. И он вырос вновь как в сказке — за месяц с небольшим! Не тогда ли юному живописцу, который раскрашивал печи под мрамор в еще пахнувшем деревом дворце, захотелось стать именно зодчим и по своему замыслу творить такие же чудеса?

На стройке его способности заметили. Князь Д.В.Ухтомский, главный московский архитектор, стал поручать ему самостоятельную работу. Год спустя в судьбе Баженова произошел новый поворот: его приняли в Московский университет. Вскоре попечитель университета М.И.Шувалов потребовал прислать к себе в Петербург тех, кто был назначен обучаться "художествам". На Баженова, очевидно, уже возлагали надежды: поселили в нарядном шуваловском дворце, представили самой императрице и отдали в мастерскую архитектора С.И.Чевакинского. Он учится французскому языку, математике, старательно перечерчивает из книги ордера — классические античные колонны с их перекрытиями, азбуку тогдашнего зодчества. А летом работает на стройках, которые ведет в Петербурге его энергичный наставник.

"Потом Академия художеств мною первым началась", — с гордостью утверждал Баженов. В основанной осенью 1757 года Академии он был старшим из воспитанников, уже многое освоившим, и для младших стал, вероятно, не столько товарищем, сколько первым учителем. Через три года (другим предстоит заниматься много дольше) он едет вместе с молодым живописцем Антоном Лосенко за границу.

Во Франции Баженов впервые увидел не только на гравюрах и чертежах ту новую архитектуру, о которой уже, конечно, толковали его академические наставники — москвич А.Ф.Кокоринов и парижанин Ж.Б.Валлен-Деламот: нарядные и вместе с тем строгие здания простых прямолинейных очертаний с равномерными, четкими рядами стройных колонн. Этот стиль потом назовут классицизмом. На смену бурному чувству, воплощенному в динамичной и сложной архитектуре барокко, пришли ясный разум и спокойная гармония, опирающиеся на античные традиции. Правилам нового стиля и обучает Баженова блестящий архитектор Шарль де Вайи. "Мои товарищи, французы молодые, у меня крадывали мои прожекты и жадностию их копировали", — хвастался потом Баженов. Видимо, он уже тогда выделялся среди соучеников изобретательностью и яркой фантазией.

Затем была Италия, родина пышного барокко и, что важнее, страна древних развалин, той подлинной античности, в которую так пристально всматривались классицисты. Но полтора года в Италии нелегко достались нервному, впечатлительному Баженову. Не хватало денег, скупо и не в срок присылаемых из Петербурга, он был один, его обманывали, на него даже напали разбойники... С трудом добрался Баженов до Парижа и здесь застрял, пока Академия не собралась оплатить его долги и дорогу домой.

Он вернулся в Петербург прямо к большому торжеству в честь нового устава Академии художеств. Но Академия Баженова обидела. Ему сшили парадный мундир, за который потом требовали денег, произвели в академики, но давно обещанной профессорской должности, а значит, и оклада не назначили. Сменившемуся здесь начальству он был не нужен. К тому же Баженову устроили испытание, от которого другие академики были избавлены, — предложили создать для подтверждения высокого звания небольшой проект... Он выполнил его с блеском и размахом, далеко превзойдя заданную скромную программу. Но дела все равно нужно было искать самому. Конечно, работы хватало: Баженов проектирует для любимца Екатерины II графа Григория Орлова, для малолетнего наследника престола Павла, и еще, и еще. Наконец, Орлов, командующий артиллерией и фортификацией, приглашает Баженова к себе на службу, испросив ему у императрицы неожиданный для архитектора чин капитана артиллерии. Вместе с покровителем и всем царским двором Баженов покидает Петербург и в начале 1767 года возвращается в родную Москву.

Здесь и нашлось настоящее, по его силам и стремлениям, дело. Нужно было перестроить Кремль! Причина тому была, очевидно, политическая. Екатерина II решила осчастливить страну новым, разумно составленным