Алексеев Николай Николаевич

(1879-1964)

Ярослав Бутаков

2-го марта исполнилось 126 лет со дня рождения Николая Николаевича Алексеева, правоведа и историка, профессора Русского научного института в Берлине и профессора Сорбонны, человека, разработавшего евразийскую концепцию государства и права

Николай Николаевич Алексеев (1879-1964) — русский правовед, государствовед, историк. Родился в Москве. Окончил в 1906 году Московский университет, был учеником профессора П.Н.Новгородцева (последний известен, наряду с Б.Н.Чичериным, как один из предшественников либерального консерватизма в России). В 1912-1917 гг. — профессор права Московского университета. Советскую власть не принял и эмигрировал. Преподавал в Берлине и Праге (1922-1931), Париже (1931-1940), Белграде (1940-1948), Женеве (1948). В годы Второй мировой войны — участник движения Сопротивления. В 1920-1930 гг. был близок к "евразийцам", принял участие в евразийских изданиях, разрабатывал социально-экономическую программу этого направления.

Евразийская концепция государства и права

В евразийстве не менее важное место, чем историософские и геополитические построения, занимает своеобразная концепция права и государства. Главную роль в её разработке сыграл Николай Николаевич Алексеев. Государственно-правовая сторона евразийского учения была развита им в его работе «На путях к будущей России (советский строй и его политические возможности)», статьях «Русский народ и государство», «Евразийцы и государство», «О гарантийном государстве», «Обязанность и право» и мн. др., написанных им в 20-30-е гг. ХХ века.

Конструируя идеальную модель будущего евразийского государства, Алексеев стремился исходить из реального состояния России после большевистской революции. Освобождение России от коммунизма, считал Алексеев, будет не полным отрицанием Советского государства, а дальнейшим развитием содержащихся в нём положительных элементов, соединённых с ещё более высокими потенциями государственно-правового развития, заложенными в историческом опыте России. В государственно-правовой доктрине евразийства Алексеев пытался синтезировать различные политические традиции России, начиная со времён Московской Руси и заканчивая Россией советской. Характерной особенностью этой доктрины явилось её сознательное противопоставление западной либеральной правовой парадигме.

Обоснование своей концепции Алексеев подыскивал в русской истории, параллельно утверждая своё, евразийское её понимание. «Вся наша история и есть прежде всего борьба с Азией, приспособление к Азии и ассимиляция Азии». Отстаивание своего бытия в борьбе с кочевниками, которые сначала были в этой борьбе победителями, а потом стали побеждёнными, требовало особой организации на основе тягла – всеобъемлющих и всеохватных обязанностей перед государством. Это суровое военное тягло наложило отпечаток на всю жизнь народа. Не все могли выдержать такое напряжение, тем более когда рядом лежали обширные пространства неосвоенных земель. В этой неопределённости пространства и состоит отличие нашей истории от западноевропейской. Запад стремился к усовершенствованию социальной жизни, русский народ – к расширению в пространстве. Запад шёл путём интенсивным, мы же – экстенсивным.

Отвергая вестернизированный подход к объяснению явлений русской истории, Алексеев, в то же время, не принимал и исторические мифы, идеализирующие русский народ в противовес западническим воззрениям. Самый устойчивый из таких «мифов», по мнению Алексеева, был создан славянофилами в середине XIX столетия. Славянофилы представляли себе историческое развитие России как бесконфликтное, а русский народ – как пассивный материал для государственного строительства. Историческая концепция славянофилов, с точки зрения Алексеева, совершенно не объясняла многочисленных смут и восстаний, которыми изобилует прошлое России. Славянофильская концепция не в состоянии раскрыть тех побуждений и стремлений, которые двигали народными массами в Смутное время, восстаниях Разина и Пугачёва, а равно и в большевистскую революцию. Не объясняла она и извечного движения русского народа на простор, на волю – в казаки, на новые земли. Между тем, по убеждению Алексеева, «уход от государства есть первостепенный факт русской истории, который физическое своё воплощение нашёл в казачестве и своё нравственное оправдание – в различных политических воззрениях, оправдывающих бегство от организованных форм общественной жизни».

Организующим принципом русской государственности выступала идея самодержавной монархии, впервые получившая последовательное обоснование в концепции Иосифа Волоцкого и его последователей (иосифлян) в конце XV – начале XVI вв. Иосифлянство развило и отстаивало идею о государстве как о проекции небесного, божественного порядка на земной. Этот взгляд, как считал Алексеев, восходил к традициям древневосточного деспотизма. Хотя иосифлянские воззрения были довольно распространены в средневековой России, не следует думать, будто весь народ их разделял. Русская политическая традиция была весьма разнообразна.

Альтернативу иосифлянству составляло современное ему нестяжательство – учение Нила Сорского и других заволжских старцев. В нём Алексеев усматривал идею «православной правовой монархии». Ещё одним направлением политической мысли была идея диктатуры, воплощённая в писаниях Ивана Пересветова (середина XVI в.) и политической практике Ивана Грозного. Четвёртым политическим направлением было казачеств