Андрей Дмитриевич Сахаров (глазами физика)

Марк Перельман, Иерусалим

Представляя А.Д.Сахарова, опубликовавшего к тому времени всего лишь три статьи, для выборов - и притом прямо - в академики АН СССР, президент Академии сказал: "У этого человека больше заслуг перед страной, чем у нас всех вместе взятых".

Ровно через двадцать лет не оказалось в стране ни одного человека, включая даже А.И.Солженицына, которого больше поносила бы рептильная советская печать.

Трижды Герой Социалистического труда, лауреат Ленинской и Государственных премий академик Сахаров, "обласканный властью", осмелился открыто против нее восстать, осмелился вскрыть всю гнилость и все преступления режима, стать во главе диссидентского движения, борьбы за права человека. Его уговаривали, ему сулили все блага государства, ему грозили, а он продолжал, ничего не боясь, говорить то, что считал своим моральным долгом.

Государство не посмело открыто с ним расправиться. Его, "отца" советской водородной бомбы, создателя ряда новых направлений в науке, гениального ученого и инженера, признанного одним из величайших моральных авторитетов человечества и удостоенного за это Нобелевской премии мира, ссылают на шесть лет в г. Горький и пишут в газетах и энциклопедиях, что он "отошел от научной работы". А он в это время создает в одиночестве новые теории развития Вселенной!

Наконец, в декабре 1986 года ему лично звонит Горбачев и ... просит вернуться в Москву, включиться в построение новой страны.

Мы видели его на трибуне Первого съезда народных депутатов: зал свистел и неистовствовал, но Сахаров непреклонно продолжал говорить то, что он думал и считал необходимым сказать. После этой дикой обструкции, когда Сахаров один шел по фойе, к нему подбежал оператор тбилисского телевидения, желая как-то помочь, боясь за состояние не очень молодого и очевидно больного ученого. Сахаров улыбнулся и сказал, что и не такое он в жизни переносил.

А 14 декабря 1989 года он упал в коридоре своей квартиры и умер - редчайшее и неизлечимое заболевание, которое, оказывается, могло проявиться вот так в любой момент.

Можно не сомневаться, что останься он жив, история всех тех стран, что входят и не входят в СНГ, могла бы сложиться по-иному.

Музеи Сахарова открыты в Москве, в Нижнем Новгороде, в Арзамасе, в Москве и Бостоне - Архивы Сахарова, площади его имени в Вашингтоне и в Ереване, сады Сахарова в Иерусалиме. Проводятся международные научные и правозащитные конференции его имени, издаются книги - его труды, автобиография, сборники воспоминаний, статьи в развитие его научных идей...

Более 20 лет я имел счастье общаться и беседовать с Андреем Дмитриевичем, обсуждать научные проблемы, пользоваться его советами и его поддержкой в своей работе. Я никогда не участвовал в правозащитной деятельности, но поскольку наши обсуждения проходили всегда в неформальной обстановке - у него или у меня дома, на прогулке, разговор на эти темы иногда возникал. Я был убежден, во-первых, в гениальности АД как физика и в непоколебимости, увы, КГБ и советской власти, во-вторых. Поэтому казалось, что общественная деятельность АД - это растрата возможностей одного из самых блистательных интеллектов эпохи. А так как отношения у нас, смею думать, были очень доверительными, то раза два я и попытался все это высказать. Андрей Дмитриевич не обиделся, более того - он как бы даже оправдывался: власть не так уж сильна как кажется, должен же кто-то начать бороться и потом, это уже как категорический императив, его положение и регалии могут в какой-то степени защитить других, тех, кто рискует жизнью. Ну, а что касается физики, то ему вся посторонняя деятельность думать не мешает, стоящие идеи не так часто приходят в голову.

Думающий АД, глубоко погруженный в размышления - это было особое зрелище. Мне при этом хоть, правда, и вспоминались иногда "Мыслитель" Родена и пророки Рафаэля в Ватикане, ставшие как бы эталоном такого состояния человека, но вспоминались только как пародия, как полное непонимание процесса созидания, точнее - появления идеи. Кто-то писал, что у Нильса Бора, когда он глубоко задумывался, как бы распрямлялись все мышцы лица, отвисала нижняя челюсть и - это не мои слова - "становилось лицо клинического идиота".

И это понятно - на этом уровне, и у таких людей, мышление ведь не состоит в сознательном переборе вариантов (поза "Мыслителя"), а как бы в отключении сознания, в предоставлении свободы подсознанию. Такой вид иногда бывал заметен и у АД во время телевизионных передач со Съезда народных депутатов, но, как рассказывали операторы, они, не понимая в чем дело, старались в такие моменты отвести камеру: зрелище слишком интимное, словно подсматриваешь в щелку...

В это время он как бы отключался от внешнего мира. Не могу забыть, как он стоит, задумавшись, и пытается засунуть в карман вместо платка длиннющее кухонное полотенце, которое моя жена тщетно пытается молча у него отобрать.

Мне не раз доводилось видеть задумавшегося АД, главным при этом было - ему не мешать. Говорят ведь в шутку, да это не совсем шутка, что количество и тип идей, приходящих в голову, одинаковы у гения и у идиота, отличие лишь в их отборе, в селекции. И вот в этом отборе, точнее в смелости отбора, АД был особенно удивителен: были ведь великие физики, исключительно быстро подсчитывающие варианты расчетов - Дж. фон Нейман, Э.Ферми, Л.Д.Ландау, но были и такие великие