Энергетическая составляющая теории кризиса

С. К. Шардыко, физик, к.ф.н., преподаватель

В основу доклада положены результаты осуществляемой в УрО РАН, вначале на кафедре философии (В.И. Корюкин) и в Институте теплофизики (С.К. Шардыко), а сегодня в ЦНБ, работы по развитию метатеоретических принципов, методов и алгоритмов мультидисциплинарных исследований, совокупность которых мы назвали “теория создания теорий”. Так, в Институте теплофизики данные исследования осуществлялись автором в контексте большой коллективной работы, инициированной академиком Л.А. Мелентьевым, по созданию “теории энергетики”. В минувшем году эта работа осуществлялась в рамках исследовательского проекта “Разработка основ создания фундаментальных и прикладных теорий” (В.И. Корюкин, С.К. Шардыко), поддержанного РФФИ-Урал. Авторы проекта исходили из того очевидного факта, что не всякий набор утверждений, претендующий называться научной теорией, является таковой, даже если он содержит предельно абстрактные положения, зафиксированные громоздким математическим аппаратом. Теории не создаются обобщением (“стогованием”) наблюдений и экспериментальных фактов, хотя опираются и на эксперимент, и на наблюдения.

Теория как интеллектуальный контур

То общее, что науковед-методолог обнаруживает во всякой “настоящей” теории – это то, что всякая действительно научная теория конструирует, описывает или эксплицирует (в зависимости от типа теории) некую динамику объективной реальности. Теория не только фиксирует эту динамику в модели (представлении), описании (объяснении) или образе, синтезирующем понимание, но и сама задает некую циклическую исследовательскую динамику, исчерпав эвристический потенциал которой, слышит, наконец, свое собственное “Нет!” (А. Эйнштейн). Создание теории представляет процедуру наложения абстрактного цикла, составляющего структурный “каркас” всякой теории, на массив экспериментальных данных, результатов наблюдений, гипотетических высказываний.

Еще раз обратимся к опыту Альберта Эйнштейна. По его признанию, решающий прорыв в создании СТО произошел лишь после того, как он осознал, что физические теории бывают либо конструктивными (мы назвали их ноуменологическими), простыми, гибкими и ясными теориями, либо фундаментальными (феноменологическими), совершенство которых обеспечено надежностью исходных положений. Успех Эйнштейну обеспечило решение строить новую механику по образцу феноменологической термодинамики.

Приступая к разработке теории, исследователь должен ответить на тот же самый принципиальный методологический вопрос, который задал себе и А. Эйнштейн. Он должен решить, а какого типа теорию он намерен создать? Либо он будет а) конструировать модель, оснастив ее выводами и интерпретациями, представляющими скрытую за явлением сущность. Либо он б) построит описание, объясняющее это явление. Либо он в) синтезирует это описание с некоторыми дополняющими его моделями в понимание того, что действительно происходит, что же, например, происходит в нашей стране с августа 1991 года. В результате его конечный продукт будет тяготеть к одному из трех основных типов теорий: либо к ноуменологической (модельной) теории, либо к феноменологической (описанию или фундаментальной в терминологии А. Эйнштейна) теории, либо к синтетической теории. Отношение этих теорий друг к другу отражено гегелевской триадой: “тезис-антитезис-синтез”, и ключевым в ней является антитезис - феноменологическая теория (ФТ).

“Жесткое ядро” (И. Лакатос) ФТ строится на основе извлеченных из опыта, основополагающих принципов - постулатов. Таковых должно быть семь. Создатель ФТ должен выделить три существенно независимых элемента явления: “источник” движения (S), “сток” движения (D) и “машину” (М), трансформирующую движение при его передаче их от “источника” к “стоку”. Эти элементы он должен исчерпывающим образом связать четырьмя связями. Связью С1 он должен жестко отделить источник движения S от стока движения D. Эта связь, реализуемая опорой, например, плотиной или фундаментом, адиабатической стенкой, изолятором, традицией непризнания научным сообществом “подпольной” науки, волной Кондратьева, или другими способами, зависящими от предмета теории, создает механическое, тепловое, электрическое, интеллектуальное или социальное напряжение между источником и стоком. Динамическая, т.е. циклически прерываемая связь С2, образуемая потоком энергии (вещества, информации и т.п.), периодически приводит машину в контакт с источником. В адиабатическом режиме, будучи на какое-то время изолированной от источника и стока, машина-трансформатор совершает преобразование части энергии, вещества, информации, в том числе, информации, выраженной в деньгах или мировых деньгах, человеческого труда или капитала в полезную работу. Часть подаваемой на машину энергии (соответственно, вещества или информации) отводится к стоку динамической связью С3. Полезную работу отведет от машины связь С4, структурирующая собственное время машины (время событий - кайрос).

Обратим внимание, что цифра семь - три основных элемента ФТ и четыре связи между ними - возникает не только в исследованиях автора. Так, выступивший на симпозиуме сотрудник Международного института Богданова Д.Б. Берг, осуществляя синтез теории конкуренции на базе концепции ее жизненного цикла, выделил в этом цикле семь этапов. На вопрос автора, “почему семь?”, докладчик сказал, что при обработке обширного статистического материала эмпирически были выделены четыре отчетливых этапа, между которыми, “конечно же”