Экономический кризис в регионах

Экономический кризис в регионах.

Эксперт № 47 1-7 декабрь 2008

Экономический кризис исторически имеет несколько пороговых измерений. Острый структурный кризис, когда происходит изменение структуры экономики и рост ее эффективности, как правило, ограничивается 10-12% спада ВВП. Такие явления раньше были нормой рыночной экономики и стали демпфироваться сверхмягкой монетарной политикой лишь с 60-х годов прошлого века. Но это от 1них капитализм не избавило — в 70-е капиталистический мир пережил целую серию структурных кризисов. Более глубокие кризисы — более редкие. Великая депрессия измерялась 30-процентным падением ВВП и продолжалась дольше десяти лет. Спад, связанный с развалом СССР, стоил нашей стране 50% ВВП. Гражданская война в России — 80%. Вот, собственно, и все возможные варианты. Тот кризис, с которым мы столкнулись сейчас, имеет не более двух вариаций: 10 или 30%.

Скорость его развертывания в России и масштаб проблем, с которыми столкнулись локомотивные отрасли нашей экономики — экспортные сырьевые и строительство, — наводят на мысли о худшем из этих двух сценариев. Однако тот анализ, который мы провели на основе описания текущей ситуации в различных регионах, позволяет надеяться, что объективно мы можем ограничиться нормальным структурным спадом в 10, максимум 15% годовых, который будет продолжаться недолго — год-полтора. Если правительство позволит экономике быстро переориентироваться на обслуживание внутреннего спроса и переориентировать туда же инвестиционные проекты, то до продолжительной депрессии дело не дойдет. Что вызывает сомнения в возможной реализации такого сценария? Кажется, слишком жесткая, неадекватная кризису политика властей.

У власти есть три инструмента достаточно прямого влияния на экономическую динамику: монетарная политика, налоговая политика и тарифная политика. Сегодня все три политики необычно жестки. Не для нас, России, необычно, а для ситуации кризиса.

На прошлой неделе ЦБ объявил о повышении ставки рефинансирования, а вслед за ней и депозитных ставок с 1 декабря. Одновременно было объявлено об очередном расширении валютного коридора. Понятно, в какую игру играет ЦБ: он борется с оттоком капитала и за мягкую девальвацию рубля, что позволит ему сохранить резервы.

Несмотря на то, что другая сторона такой политики — удорожание денег в стране, нельзя однозначно отрицательно относиться к повышению ставки. Большой проблемой нашей экономики всегда была недопустимо низкая норма сбережения. Повышение ставок по депозитам должно привести к изменению этой ситуации. Более того, мягкая денежная политика — а на протяжении десяти лет, что в Америке в 30-е, что в Японии в 80-е деньги ничего не стоили — не дала никакого результата с точки зрения вывода стран из депрессии. Поэтому выигрыш в виде желания к сбережению мог бы оправдать ужесточение денежной политики в условиях кризиса.

Но что пугает. Нельзя ограничивать все сразу — и чтобы денег не было, и чтобы тарифы были высокими, и чтобы налоги не уменьшались. Так не то, что выздороветь — жить тяжело. Это как не очень здоровый человек вдруг резко устремляется к здоровому образу жизни. Он перестает есть, много тренируется, принимает биодобавки, чтобы почистить организм. Как правило, потом оказывается в больнице — или в могиле.

Применительно к нашему случаю это означает, что, если хочется увеличить норму сбережения, не стоит, наверное, одновременно наращивать тарифы естественных монополий. Это ведет к росту издержек и не может немедленно привести к росту энергоэффективности, потому что одновременно больше сберегать денег и вести ресурсосберегательные инвестиции невозможно.

Впрочем, нет, возможно, если власть решится на субсидирование кредитов на ресурсосберегательные технологии (например). Но это предполагает дефицит бюджета, а в России дефицитных бюджетов боятся как огня.

Но даже если пойти на повышение тарифов — никак не на 20, а пусть на 5-10%, — чтобы задать тренд, где-то все равно надо отпустить. Фискальная политика, то есть снижение налогов, — прекрасный ход в этом смысле. Он индифферентно к персоналиям оставляет деньги всем, сглаживая денежные ограничения и позволяя усилиться тем, кто способен выжить. Это и надо сделать.

Россия менее избалована благополучием, чем Запад. И пока там вынуждены закармливать кризис дешевыми деньгами, нашим властям достаточно будет дать бизнесу возможность хотя бы дышать.

Макростатистика, свидетельствующая о резком падении объемов промышленного производства в октябре, череда новостей об остановках производства, технических дефолтах и увольнениях. После десятилетия роста и благополучия это воспринимается как приближение чего-то похожего на американскую Великую депрессию. Чтобы понять, действительно ли мы входим в катастрофический сценарий развития кризиса, федеральный «Эксперт» попросил главных редакторов своих региональных приложений написать короткие аналитические заметки о том, как развивается кризис в их регионах. Общее ощущение: кризис есть, но до Великой депрессии нам очень далеко и, скорее всего, до нее дело не дойдет.

Во всех макрорегионах произошла стабилизация финансового сектора. Идут «рабочие» поглощения банков банками, но ни панического оттока вкладов, ни полного прекращения кредитования уже нет. Во всех регионах есть зоны хозяйствования (отрасли или более широкие сектора), которые легко переживут кризис: у них есть возможность быстро повысить эффективность, а также устойчивые и п