О сложной судьбе неоклассической теории

Львов Иосиф Георгиевич

Есть нечто привлекательное в изложении эволюции идей, максимально кратком...

А.Эйнштейн

Как прекрасно чувство узнавания объединяющих черт в сложных явлениях, которые воспринимаются как совершенно не связанные между собой.

А.Эйнштейн

Весь предшествующий опыт убеждает нас в том, что природа представляет собой реализацию простейших математически мыслимых элементов.

А.Эйнштейн

Начальный этап: быстрый подъем до предельно достижимой высоты и медленное сползание назад

Настоящая статья является прямым продолжением исходной нашей статьи "О простом смысле экономики" и посвящена более подробному анализу современного западного направления в экономической теории, в целом получившего название неоклассического. Данное направление возникло во второй половине девятнадцатого века как особый концептуальный подход, принципиально преодолевающий, наконец, врожденную ограниченность предыдущей классической школы (связанную, напомним, с непониманием ее авторами прежде всего важнейшей роли абстрактного подхода не только к труду, но и к потреблению). Коротко выражаясь, основоположники неоклассицизма осознали-таки, наконец, истинное значение единого количественного описания незаслуженно отодвинутого прежде на второй план общего результата производства, заключенного в абстрактном полезном эффекте, извлекаемом при потреблении его продукта. Однако сам этот эффект был выражен ими, к сожалению, все же не в единицах жизненной силы, как требовал принцип преемственности в отношении той же классической предшественницы, а в особых единицах так называемой полезности, отражающей собой абстрактную способность тех или иных благ просто удовлетворять человеческие потребности как таковые (принося при этом абстрактные же удовольствие, удовлетворение, положительные эмоции в целом). Именно в утверждении о принципиальной возможности абстрактного представления указанных величин и заключалась по существу сама главная аксиома неоклассицизма на этапе его становления, позволявшая ему вроде бы одним махом, не вникая в различия между прямой и косвенной формами потребления, осмыслить сразу обе их в совокупности.

Но такой укрупненный подход нес в себе, как легко предвидеть, скрытую опасность потери некоторых принципиально важных деталей рассматриваемой общей экономической картины. И на этой основе прямо создавал условия, как мы увидим далее, для утраты теорией способности к адекватному осмыслению на сей раз уже самих абстрактных производственных затрат. К счастью, до поры до времени эта конкретная проблема никак себя не проявляла, т. к. затраты здесь тоже удалось выразить сначала в тех же самых единицах субъективной полезности. Для этого наиболее проницательными представителями неоклассицизма была введена особая категория так называемой тягости труда, связанная на сей раз с порождаемыми им отрицательными эмоциями и выступающая поэтому просто в форме отрицательной же полезности. Главным здесь было то, что и полезность произведенного продукта, и тягость труда по его изготовлению выражались опять же в одних и тех же единицах измерения - единицах полезности. А следовательно, появлялась прямая возможность непосредственно сравнить теперь эти характеристики между собой и легко определить на данной простейшей основе связанный с целенаправленным трудом выигрыш как тривиальную разность между ними! Казалось бы, на этом вопрос об истинной сути экономики должен был бы уже окончательно разрешиться, но тут на передний план как раз и вышла та самая проблема, которая прямо была обусловлена отмеченной ограниченностью укрупненного субъективного подхода к пониманию полезности (и связанного с ней абстрактного потребления в целом).

Дело в том, что абстрактные затраты, как должно быть заметили многие, пока исчерпывались в наших рассуждениях о главных выводах неоклассической концепции опять-таки одной только тягостью труда, т. е. издержки недопотребления вообще не упоминались. И это во многом соответствовало, подчеркнем теперь особо, собственной точке зрения упомянутых наиболее проницательных ее основоположников - Германа Генриха Госсена, Уильяма Стенли Джевонса и др. Они, конечно, прекрасно понимали, что отказ от потребления определенного блага тоже представляет собой известную потерю, как раз и равную самой его полезности (в связи с чем издержки воздержания в такой предельно простой своей форме были осознаны неоклассической теорией даже намного раньше собственно тягости труда). Но полный анализ названных косвенных затрат существенно усложнялся в данном случае тем, что теперь требовалось каким-то образом учитывать еще и очевидные дополнительные потери, связанные с большей или меньшей продолжительностью того зачастую значительного временного промежутка, на который якобы откладывается потребление рассматриваемого конкретного блага!

Вообще говоря, запаздывание, разделяющее моменты осуществления производственных затрат и потребления созданного с их помощью продукта, имеет место при всех существующих видах издержек. В том числе, естественно, и тогда, когда речь идет о тех же исходных трудовых затратах (к тому же сами эти последние тоже реализуются вовсе не мгновенно, а в течение определенного временного промежутка, так что время как самостоятельный производственный фактор всегда присутствует во всех без исключения видах производства). Но в случае собственно труда запаздывание из-за сравнительно небольшой своей величины и отсутствия прямой связи между вн