Значение организации "Русская Троица"

Содержание

Введение

1. Украинский романтизм

2. “Русская троица” и их первые сборники

3. Деятельность “Русской троицы” на фоне Галицкого возрождения

4. Связи с другими славянскими деятелями

5. Влияние на последующее развитие западно-украинской литературы

Список использованной литературы

Введение

С начала 30-х годов 19 века в Галиции, бывшей тогда провинцией Австро-венгерской империи, наступила эпоха национального возрождения. В современной украинской историографии ее связывают со всплеском польского патриотизма восстания 1830-31гг., повлиявшим, в том числе и на русинский народ (т.е. на западных украинцев). Начало этому положил Д.И. Зубицкий (1777-1862), автор крамольной «Хроники города Львова», собиравший материалы по истории и фольклору Галиции, излагаемые в статьях на немецком и польском языках. Беря пример со своих польских друзей и вдохновленные изысканиями Зубицкого, студенты Лембергского (Львовского) университета – Маркиан Шашкевич, Иван Вагилевич и Яков Головацкий основали первое русинское национальное движение, названное «Русской троицей». Деятельность ее носила научный, неполитический характер, восстанавливая по крупицам историю и культурное наследие своих предков. Но, в то время австро-венгерская администрация национальные чаяния славянского населения не поддерживала. Даже чисто исторические увлечения русинских студентов вызывали подозрения властей в сепаратизме и в нелояльности Вене. Изучая славянские корни Галиции, «Русская троица» противоречила официальной трактовке истории края, основную роль отводившей полякам и немцам, но никак не русинам. Поэтому основатели русского движения были изначально ориентированы на Российскую империю и ждали от нее поддержки. Галиция, вступившая в общеславянское национальное движение с заметным опозданием, не имела так же и ясных представлений о национальном языке. Первоначально языковая проблема сводилась к отстаиванию кириллической графики в условиях польского и немецкого доминирования. Все понимали, что русинам надо сохранить родной язык и общую с восточными славянами кириллическую азбуку. Украинского языка в нынешнем понимании тогда не существовало. Малороссийским наречием – а не полноценным литературным языком – его считали не только российские чиновники, но и подавляющее большинство носителей. Язык, на котором общались между собой жители Галиции, вообще не подходил под классическое определение этого понятия. Он состоял из нескольких языковых слоев, созданных в разное время и сильно отличающихся друг от друга даже в пределах одной местности. Первый слой – это древнерусский язык, основа, заложенная во времена славянского единства Киевской Руси. Он сохранялся благодаря усилиям православной церкви, будучи языком богослужения и духовной литературы. Но к тому времени древнерусский давно уже оставался языком книжным, мертвым, данью многовековой традиции. Второй слой – это бесчисленные полонизмы, т.е. заимствования из польского языка, которыми изобиловала речь жителей Галиции, даже если они не имели в себе ни капли польской крови и не изучали специально польский язык. Польские слова, а так же слова, которым искусственно придали грамматические особенности польского, прививались русинам на протяжении веков. Даже после разделов Речи Посполитой конца 18-начала 19 вв., когда Галиция стала австро-венгерской, влияние шляхты и духовенства было огромным. Полонизация, первоначально затронувшая города, постепенно перекинулась на хутора, где пани-патриотки и католические священники любили открывать маленькие школы для крестьянских ребятишек с преподаванием на польском языке. Не владеть польским языком означало выпасть из общего культурного пространства Галиции, не читать газет, не быть в курсе литературной жизни, остаться без приличного образования. Поэтому галичане, даже те, кто сопротивлялся насильственному ополячиванию, потом заставляли своих детей учить польский язык. Некоторые активисты русского движения Галиции с рождения слышали дома только польскую речь и освоили литературный русский язык в зрелом возрасте, для переписки со своими друзьями из Российской империи, чтения русской классики. Третий слой – это немецкие слова, появившиеся задолго до вхождения Галиции в Австро-венгерскую империю. Немцы жили в Галиции давно, по всему региону существовали образцовые фермерские хозяйства, кормившие города. Естественно, что небольшие заимствования из немецкого языка вошли в разговоры русинов, а позже, когда австрийский вариант немецкого стал официальным языком, сфера его распространения не ограничивалась канцелярским делопроизводством. Империя поощряла интеграцию в австрийскую культуру, и русинские юноши, мечтавшие учиться в Вене, вынуждены были знать государственный язык.

Четвертый слой – самый сложный и неоднозначный, состоящий из тюркских и семитских слов. Он складывался медленно, в результате контактов русинов с евреями, караимами, крымскими татарами, турками. Поэтому вместо нормальной речи в Галиции звучали диковинные диалекты, непонятные зачастую не только иностранцам, но и даже жителям соседних хуторов. Один из примеров – т.н. «язычие», смесь, на которой униатские священники обращались к своей пастве и использовали в кругу семьи. «Язычие» состояло из элементов церковнославянского, южнорусских диалектов, полонизмов. В городах складывается другой гибрид – «гвара львовска», большую часть лексики которой составлял польский язык, плюс – вкрапления латыни, считавшейся а