Стихи о войне. А. Т. Твардовский

Александр Трифонович Твардовский (1910 — 1971)

Есть у Твардовского стихотворение "Поездка в Загорье", написанное в 30-е годы. Автор, известный уже поэт, приезжает в свой родной хутор под Смоленском. Здесь, в большой крестьянской семье, он родился и вырос, здесь живут его одногодки, да и многие старики еще живы. Но пуст отчий дом. И отец с матерью, и братья, и младшая сестренка "раскулачены", сосланы на Север. Время "сплошной коллективизации". Нет, нерадостной выдалась эта поездка, хотя и тепло встретили поэта земляки. По обычаю, встреча не обошлась без старинных песен:

Пели женщины вместе,

И Петровна — одна.

И была ее песня —

Старина-старина.

И она ее пела,

Край платка теребя,

Словно чье-то хотела

Горе взять на себя.

Последние две строки многое объясняют в поэзии Твардовского. Поэт эпического дарования, он стремился изобразить и осмыслить главные события в жизни страны, свидетелем которых был. Его поэмы — "Страна Муравия", "Василий Теркин", "Дом у дороги", "За далью — даль", "По праву памяти" — настоящий учебник истории нашего государства. Истории, в которой, помимо побед и свершений, было немало людского страдания и горя.

Внешне его творческая биография вполне благополучна. Рано пришла к нему слава — не официальная, а подлинно народная. Его труд не раз отмечался государственными премиями и правительственными наградами. Возглавляемый им "Новый мир" стал самым авторитетным и читаемым в стране журналом. Но те, кто близко знал Александра Трифоновича, видели, как тяжело переживает он царившие в стране бесправие и беззаконие. Никогда не угасало в нем чувство ответственности "за все на свете", стремление любое "горе взять на себя".

Таковы и герои поэзии Твардовского, простые русские люди. И старая Петровна, и крестьянин Никита Моргунок из "Страны Муравии", и рядовой боец Василий Теркин. Даже в стихах о Гагарине поэту важно заметить: "Родился он в простой крестьянской хате". Поэтому и язык его поэзии предельно прост. Здесь Твардовский сумел достичь удивительной, небывалой до него естественности.

Пусть читатель вероятный

Скажет с книжкою в руке:

— Вот стихи, а все понятно,

Все на русском языке.

Он считал, что надо писать так, чтобы тебя понимали и академик, и доярка. О народном признании его поэзии мы знаем — сотни, тысячи писем со словами любви и благодарности получал он от хлеборобов и строителей, солдат и рабочих. А вот и оценка академика:

"...Я (читатель придирчивый, требовательный) совершенно восхищен его талантом — это поистине редкая книга: какая свобода, какая чудесная удаль, какая меткость, точность во всем и какой необыкновенный народный, солдатский язык — ни сучка, ни задоринки, ни единого фальшивого, готового, то есть литературно-пошлого слова!"

Это — Иван Алексеевич Бунин о "Василии Теркине".

Слова эти не устарели и сегодня.