Анализ стихотворения А.С. Пушкина Заклинание

Анализ стихотворения А.С. Пушкина "Заклинание"

Автор: Пушкин А.С.

Стихотворение Александра Сергеевича Пушкина «Заклинание» – одно из наиболее известных произведений в любовной лирике поэта.

Оно было написано в 1830 году, в период Болдинской осени. Считается, что «Заклинание», как и написанное в то же время стихотворение «У берегов отчизны дальней», посвящено Амалии Ризнич; однако существует мнение, что первое связано с воспоминанием об умершей гречанке Калипсо Полихрони. Свидетельством этому может служить имя, которым окрещена умершая возлюбленная – Леила, имя, которым в пушкинских стихотворениях неоднократно была названа Калипсо.

Сквозь текст проступает основная мысль: любовь – длиннее жизни. В контексте пушкинского творчества это вполне закономерно; вспомним хотя бы строки из его стихотворения «Что в имени тебе моем...»:

Но в день печали, в тишине,

Произнеси его, тоскуя;

Скажи: есть память обо мне,

Есть в мире сердце, где живу я,

где столь же ясно прочитываема идея: любовь живет в сердцах любящих и после смерти одного из них. И «Заклинание» полно живой тоски, заклинающей любимую вернуться и проклинающей все, что свело ее в могилу.

Стихотворение проникнуто сильными переживаниями, сильными эмоциями; меж его строк читателю грезятся мрак и ночь. Обращение к загробному миру отбрасывает на слова тень мистицизма, погружает в «темные» ощущения романтического «безумия». Между тем в лирическом герое нет никаких противоречий, сомнений: после долгих мук он уверенно зовет «возлюбленную тень», не боясь того, что она может предстать чем-то ужасным, похожим на кошмар... Горячее и искреннее признание завершает стихотворение (что контрастирует с общей атмосферой холодного загробного мира, представленного в предыдущих строках): «Хочу сказать, что все люблю я, что все я твой...».

Интонация и смысл стихотворения полностью переносят нас в мир, далекий от материального. Это потусторонний мир ночи и тайны, слез и холода, отчужденный, мир образов, связующий со смертью и принадлежащий погубленной любви. Лирический герой обращается к реальности только в строках «...людей, чья злоба Убила друга моего...», но и там он отрицает жестокость человеческого общества.

В этом отчужденном мире выделить можно только два основных образа: лирического героя и его возлюбленной. Они-то и обозначены отдельно от всего реального, в стороне, как бы наедине, что ставится в прямое противоречие с тем, что они разлучены. «Возлюбленная тень» – явление туманное; оно описано многими словами, и описание сводится в одну строфу, вторую по счету. Можно предположить, что в этой строфе лирический герой характеризует ее следующим образом: изображает ее предсмертное состояние: «...Как ты была перед разлукой, Бледна, хладна, как зимний день, Искажена последней мукой...»; за этим следует строка «Приди, как дальняя звезда...», обозначающая возлюбленную лирического героя такой, какой она была для него при жизни (предположим, «звездой», которая осветила его жизнь); любовь потеряна, ее нельзя найти в физическом обличье, - это подчеркнуто словами «...Как легкий звук иль дуновенье...». И последняя характеристика – «ужасное виденье» – как дань устоявшейся традиции представлять усопших в виде наводящих страх призраков. Во всех этих строках использовано одно и то же сочетание тропов – эпитет и сравнение (причем в соседних стихах это – антитеза), чем достигается эффект полной завуалированности Леилы как художественного образа.

Лирический герой – «заклинатель» – поглощен отнюдь не размышлениями о жизни и смерти, тайнами загробной жизни; его внимание занято даже не собственной болью потери («Зову тебя не для того ... чтобы изведать тайны гроба, Не для того, что иногда Сомненьем мучусь...»), но признанием в любви, чувством к умершей женщине.

Здесь большую роль играет форма стихотворения, соответствующая выбранному поэтом названию. В связи с этим заглавие частично выступает как производное от глагола «заклинать» (это мольба) – лирический герой просит друга прийти; но мистицизм и структура придают ему значение магических слов. «Заклинание» Пушкина, как магическая формула, имеет жесткий каркас, структура текста достаточно строга (что не мешает строкам быть художественно образными и гармонично слитыми в единое произведение). К примеру, каждую из трех строф можно разбить на два четверостишия, в первом из которых рифма перекрестная, а во втором – кольцевая; кроме того, первые строки этих четверостиший попарно имеют заметное сходство, словно отображая или дополняя друг друга («О, если правда, что в ночи...» и «О, если правда, что тогда...»; «Явись, возлюбленная тень...» и «Приди, как дальняя звезда...»; «Зову тебя не для того...» и «Не для того, что иногда...»). Ярко выделяются также повторяющиеся в каждой строфе последние слова – призыв: «сюда, сюда!..». В каждой строфе после этого призыва различны знаки препинания – восклицательный знак, восклицательный знак и многоточие, многоточие. С последним многоточием остается некоторая недомолвка: возможно, это чувство безнадежности (все-таки загробный мир остается недоступным для человека; и по ночам, когда «лунные лучи скользят на камни гробовые», могилы не пустеют... что, однако, лирическим героем поставлено под сомнение).

Стихотворение написано четырехстопным ямбом, что придает словам легкость; однако применение ассонанса, обилие прилагательных, пропуски ударений