Жизнь ночлежников до появления Луки

Пьеса «На дне» была написана М. Горьким в 1902 году. За год до написания пьесы Горький так сказал о замысле новой пьесы: «Это будет страшно». Тот же акцент подчеркнут и в её меняющихся названиях: «Без солнца», «Ночлежка», «Дно», «На дне жизни». Заглавие «На дне» впервые появилось на афишах Художественного театра. Автор выделил не место действия – «ночлежка», не характер условий жизни – «без солнца», «дно», даже не социальное положение – «на дне жизни». Окончательное название объединяет в себе все эти понятия и оставляет место для размышления: на «дне» чего? Только ли жизни, а может быть, – и души? Таким образом, пьеса «На дне» содержит как бы два параллельных действия. Первое – социально-бытовое, второе – философское.

Тема дна не нова для русской литературы: Гоголь, Достоевский, Гиляровский обращались к ней. Сам Горький так писал о своей пьесе: «Она явилась итогом моих почти двадцатилетних наблюдений над миром «бывших» людей, в числе которых я видел не только странников, обитателей ночлежек и вообще «люмпен-пролетариев», но и некоторую часть интеллигентов, «размагниченных», разочарованных, оскорбленных и униженных неудачами в жизни».

Уже в экспозиции пьесы, даже в самом начале этой экспозиции, автор убеждает зрителя и читателя – перед ним дно жизни, мир, где должна угаснуть надежда человека на человеческую жизнь. Первое действие разворачивается в ночлежке Костылева. Поднимается занавес, и сразу же поражает удручающая обстановка нищенской жизни: «Подвал, похожий на пещеру. Потолок – тяжелые, каменные своды, закопченные, с обвалившейся штукатуркой. Свет – от зрителя и, сверху вниз, – из квадратного окна с правой стороны… Посреди ночлежки – большой стол, две скамьи, табурет, всё – крашеное, грязное…» В таких страшных, нечеловеческих условиях собрались самые разные люди, выброшенные в силу различных обстоятельств из нормальной, человеческой жизни. Это и рабочий Клещ, и вор Пепел, и бывший Актер, и торговка пельменями Квашня, и девица Настя, и картузник Бубнов, и Сатин – все «бывшие люди». У каждого из них своя драматическая история, но общая участь у всех одна – настоящее у постояльцев ночлежки ужасно, будущего у них нет. Для большинства ночлежников все лучшее в прошлом. Вот что говорит Бубнов о своем прошлом: «Я вот – скорняк был… свое заведение имел… Руки у меня были такие желтые – от краски: меха подкрашивал я, – такие, брат, руки были желтые – по локоть! Я уж думал, что до самой смерти не отмою… так с желтыми руками и помру… А теперь вот они, руки,.. просто грязные… да!» Актер любит вспоминать свое прошлое: он играл могильщика в «Гамлете», любит поговорить об искусстве: «Я говорю – талант, вот что нужно герою. А талант – это вера в себя, в свою силу…» Слесарь Клещ говорит о себе: «Я – рабочий человек… мне глядеть на них стыдно… я с малых лет работаю…» В немногих словах рисуется жизненная судьба Анны. «Не помню – когда сыта была… – говорит она. – Над каждым куском хлеба тряслась… Всю жизнь мою дрожала… Мучилась… как бы больше другого не съесть…Всю жизнь в отрепьях ходила… всю мою несчастную жизнь…» Ей всего 30 лет, а она неизлечимо больна, умирает от туберкулеза.

К своему положению ночлежники относятся по-разному. Одни из них смирились со своей участью, так как понимают, что изменить уже ничего нельзя. Например, Актер. Он говорит: «Вчера, в лечебнице, доктор сказал мне: ваш, говорит, организм – совершенно отравлен алкоголем…» Другие, например Клещ, твердо верят в то, что честным трудом он поднимется со «дна», станет человеком: «…Ты думаешь я не вырвусь отсюда? Вылезу… кожу сдеру, а вылезу…»

Мрачная обстановка ночлежки, безысходность положения, крайняя степень нищеты – всё это накладывает отпечаток на обитателей ночлежки, на их отношение друг к другу. Если мы обратимся к диалогам 1-го действия, то увидим атмосферу недоброжелательства, душевной чёрствости, взаимной неприязни. Все это создает напряженную обстановку ночлежки, в ней поминутно рождаются споры. Причины этих ссор на первый взгляд совершенно случайны, но каждая – свидетельство разобщенности, отсутствия взаимного понимания героев. Так, Квашня продолжает начатый за сценой никчемный спор с Клещом: она отстаивает свое право на «свободу». («Чтобы я, свободная женщина, сама себе хозяйка, да кому-нибудь в паспорт вписалась, чтобы я мужчине в крепость себя отдала – нет! Да будь он хоть принц американский, – не подумаю замуж за него идти».) Сам Клещ постоянно отгораживается от давно и смертельно больной жены Анны. Время от времени бросает в адрес Анны грубые и черствые слова: «Заныла», «Ничего… может, встанешь – бывает», «Вот погоди… вот умрет жена». Барон привычно насмехается над своей сожительницей Настей, поглощающей очередной бульварный роман о «роковой любви». Его действия по отношению к ней: «…выхватив книгу у Насти, читает название… хохочет… ударяя книгой по голове Настю… отнимает книгу у Насти» – свидетельствуют о желании Барона унизить Настю в глазах окружающих. Рычит, никого не пугая, проспавшийся после обычного для него опьянения Сатин. Актер нудно повторяет одну и ту же фразу о том, что его организм отравлен алкоголем. Ночлежники постоянно пререкаются между собой. Использование бранной лексики является нормой общения их между собой: «Молчать, старая собака!» (Клещ), «У, нечистый дух…» (Квашня), «Мерзавцы» (Сатин), «Старый чёрт!.. Подите вы к чертям!» (Пепел) и др. Анна не выдерживает и просит: «Начался день! Бога ради… не кричите… не ругайтесь вы!»

В первом действии появляетс