И как любил он - ненавидя по произведениям Николая Некрасова

У Некрасова был сиплый голос. Этот сиплый голос отмечали все без исключения мемуаристы. В середине 50-х годов - в пору тяжелых отношений с гражданской женой Авдотьей Панаевой, бедности, беспрерывной поденной работы и столь же беспрерывной борьбы с цензурой - Некрасов перенес горловую чахотку и совсем было собрался умирать. Но в Италии поправился. С тех пор, однако, в голосе этого невысокого кареглазого человека с совершенно непоэтической, или, как тогда говорили, неавантажной, внешностью ощущалась трещина, дребезжание. Может быть, надтреснутый тенор в сочетании с надрывной интонацией стиха, его заунывным звучанием заставлял публику рыдать на некрасовских публичных выступлениях? И в поэтическом его голосе слышна та же трещина, иногда нарочитая негладкость, хрип и надрыв.

Литературная критика чаще всего была несправедлива к Некрасову. Белинский как-то сравнил его талант с топором, и это дало повод недоброжелателям называть стихи Некрасова топорными. Его признавали «крестьянским» поэтом - и отказывали ему в искреннем сочувствии народу. Говоря о некоторых заслугах Некрасова перед литературой, его упрекали в отсутствии оригинальности, а то и таланта. И при этом почти каждый критик черпал из некрасовской поэзии подтверждения собственным политическим взглядам. Так было и в советском литературоведении, которое представляло поэта настоящим революционером.

Если судить о Некрасове не по плохим литературоведческим работам, не по произвольно вырванным из текста цитатам, если читать великого классика не по хрестоматиям с одним и тем же набором текстов, тогда поэт явится во всей мощи своего неповторимого дарования, во всей отваге своего новаторства, определившего пути нашей литературы на столетие (или даже более) вперед.

Современники поэта, в первую очередь Белинский и Чернышевский, ценили в нем прежде всего борца за свободу, а в его лирике - гражданские мотивы (эта традиция дожила до наших дней). Разумеется, Некрасов был и борцом за свободу, и человеком очень сильного гражданского темперамента. Но для великого поэта этих качеств недостаточно. Для того чтобы некрасовскую поэзию вместить в границы гражданской лирики, из его стихов намеренно вычленяют отдельные выражения, и делается это постоянно.

Достаточно сказать, что растиражированная во множестве хрестоматий и учебников строка «Я верую в народ…» вырвана из баллады «Горе старого Наума» (1874). Ее герой Наум («паук») «крестьянину в нужде» ссужает рубли, «а тот плати работой». Но Некрасов не столько клеймит своего героя, сколько рисует психологический портрет человека, обокравшего в первую очередь самого себя. В дом Наума случайно заходит молодая пара - и от самодовольства старого богача не остается и следа:

«Я сладко пил, я сладко ел,

Он думает уныло, -

А кто мне в очи так смотрел?..».

И все ему постыло…

Некрасов никогда не ограничивался только социальным протестом. «Мерещится мне всюду драма», - говорил он еще в 1850 году. Социальное неравенство, угнетение, несвобода - все это для поэта лишь один из многих ликов мирового зла.

В стихотворении «Блажен незлобливый поэт…» Некрасов, противопоставляя незлобливому поэту литератора честного и «злобливого», сформулировал универсальный закон своего творчества:




Со всех сторон его клянут,

И только труп его увидя,

Как много сделал он, поймут,

И как любил он - ненавидя!

Борец у Некрасова всегда обречен и всегда предстает жертвой. Муза у Некрасова умирает под. кнутом - стихотворений, где так или иначе присутствует этот образ, у него целых три (написаны в 1848, 1855 и 1877 годах).

Как трагическое и безвыходное противостояние решается тема любви - в поэтическом дневнике, где отражены сложные отношения поэта с Авдотьей Яковлевной Панаевой. Женщина в лирике Некрасова, пусть даже роковая и взбалмошная, как в его панаевском цикле, или победительно красивая и сильная, как в поэмах, или безоглядно жертвующая собой, как в «Русских женщинах», тоже обречена, и судьба ее тем трагичнее, катастрофа тем неотвратимее, чем больше внутренняя сила героини.

Мир лирики Некрасова непреодолимо трагичен, безысходно страшен. Тем более гордым и достойным выглядит выбор человека, отважившегося противостоять ходу вещей, самому Богу. От церкви поэт был весьма далек и к попам относился вполне по-мужицки - с презрением. Но противостояния толком не получается, во всяком случае, образ рока постоянно присутствует в стихах Некрасова; и фабричное колесо с его неумолчном гудением из «Плача детей» воспринимается не только как символ безжалостного угнетения, но и как неумолимый рок. Поэтому часто лирический герой оказывается «рыцарем на час» (так называется одно из стихотворений Некрасова). Никаких иллюзий на собственный счет у этого героя нет:

Любовь и Труд - под грудами развалин!

Куда ни глянь - предательство, вражда,

А ты молчишь - бездействен и печален,

И медленно сгораешь со стыда.

И небу шлешь укор за дар счастливый:

Зачем тебя венчало им оно,




Когда душе мечтательно-пугливой

Решимости бороться не дано?..

Некрасов отчеканил формулу на все времена:

Мне борьба мешала быть поэтом,

Песни мне мешали быть борцом.

Сознавая, что единственным достойным исходом борьбы, единственной нравст