Живые и мертвые души в творчестве Н. Гоголя

Живые и мертвые души в творчестве Н. Гоголя

Автор: Гоголь Н.В.

При издании “Мертвых душ” Н. В. Гоголь пожелал сам оформить титульный лист. На нем была изображена коляска Чичикова, символизирующая путь России, а вокруг — множество человеческих черепов. Именно этот титульный лист был очень важен для Гоголя, так же как и то, чтобы его книга вышла в свет одновременно с картиной А. А. Иванова “Явление Христа народу”. Свою задачу Гоголь видел в исправлении и направлении на истинный путь сердец человеческих, и попытки эти были предприняты через театр, в гражданской деятельности, преподавании и, наконец, в творчестве. “Неча на зеркало пенять, коли рожа крива”, — гласит пословица, взятая эпиграфом к “Ревизору”. Пьеса и является этим зеркалом, в которое должен был посмотреться зритель, чтобы увидеть свои неблаговидные поступки. Гоголь считал, что, лишь указывая людям на их недостатки, он может исправить их и оживить души. Нарисовав страшную картину их падения, он заставляет читателя ужаснуться и задуматься. В “Вечерах на хуторе близ Диканьки” кузнец Вакула “малюет” черта с мыслью о спасении. Подобно своему герою, Гоголь продолжает изображать чертей во всех последующих произведениях, чтобы с помощью смеха пригвоздить к позорному столбу пороки человеческие. “В религиозном понимании Гоголя черт есть мистическая сущность и реальное существо, в котором сосредоточилось отрицание Бога, вечное зло. Гоголь как художник при свете смеха исследует природу этой мистической сущности; как человек оружием смеха борется с этим реальным существом: смех Гоголя — борьба человека с чертом”, — писал Д. М. Мережковский. Хочется добавить, что смех Гоголя — это и борьба с адом за “душу живую”.

После большого успеха “Ревизора” Гоголь осознает необходимость иной формы и иных путей воздействия на человека. Его “Мертвые души” — это синтез множества приемов для достижения этой цели. Произведение вмещает в себя как прямой пафос и поучения, так и художественную проповедь, иллюстрированную изображением самих “мертвых” душ — помещиков и городских чиновников. Лирические отступления подводят своеобразный итог изображенным страшным картинам жизни и быта. Апеллируя ко всему человечеству в целом и рассматривая пути духовного воскрешения, Гоголь в лирических отступлениях указывает на то, что “тьма и зло заложены не в социальных оболочках народа, а в духовном ядре” (Н. А. Бердяев). Предметом изучения писателя и становятся души человеческие, изображенные в страшных картинах “недолжной” жизни.

Уже в самом названии Гоголем определена цель написания этой “поэмы в прозе”. Последовательное выявление мертвых душ на “маршруте” Чичикова влечет за собой вопрос: в чем причины той мертвечины? Одна из главных причин состоит в том, что люди забыли о своих прямых обязанностях. В “Ревизоре” чиновники уездного города заняты всем, чем угодно, но только не собственной службой. Они представляют собой скопище бездельников. В судебной конторе разводят гусей, разговор вместо государственных дел идет о борзых собаках... Люди эти потеряли свое место на земле, это уже указывает на некоторое их промежуточное состояние — они влачат существование между жизнью земной и жизнью потусторонней. Городские чиновники в “Мертвых душах”, “Шинели” также заняты лишь пустословием и бездельем. Вся заслуга губернатора города N состоит в том, что он посадил “роскошный” сад из трех жалких деревьев. Стоит отметить, что сад как метафора души часто используется Гоголем (вспомним про сад у Плюшкина). Эти три чахлых деревца — олицетворение душ городских обитателей. Помещики в “Мертвых душах” тоже забыли о своих обязанностях, как, например, Манилов, который вообще не помнит, сколько у него крестьян. Ущербность его подчеркивается детальным описанием быта — недоделанными креслами, вечно пьяной и вечно спящей дворней. Он не хозяин своим крестьянам: ведь настоящий помещик, по патриархальным представлениям христианской России, должен служить нравственным примером для крестьян, как сюзерен для своих вассалов. Но человек, забывший Бога, человек, у которого атрофировалось понятие о грехе, никак не может быть примером. Обнажается вторая и не менее важная причина омертвления душ по Гоголю — это отказ от Бога. По дороге Чичикову не встретилась ни одна церковь. “Какие искривленные и неисповедимые пути выбирало человечество!” — восклицает Гоголь. Дорога России видится ему ужасной, полной падений, болотных огней и соблазнов. Но все-таки это дорога к Храму, ибо в главе о Плюшкине мы встречаем две церкви: близится переход ко второму тому поэмы.

Этот переход размыт и непрочен, как и намеренно размыта Гоголем в первом томе антитеза “живой — мертвый”. Гоголь специально делает нечеткими границы между живым и мертвым, и эта антитеза обретает метафорический смысл. Предприятие Чичикова предстает перед нами как некий крестовый поход. Он как бы собирает по разным кругам ада тени покойников с целью вывести их к настоящей, живой жизни. Начинается борьба за оживление, то есть за превращение грешных, мертвых душ в живые на великом пути России к “храмине, назначенной царю в чертог”. Но на этом пути встречается “товар во всех отношениях живой” — это крестьяне. Они оживают в поэтичном описании Собакевича, потом в размышлениях Павла Чичикова. Живыми оказываются те, которые положили “душу всю за други своя”, то есть люди самоотверженные и, не в пример забывшим о своем долге чиновникам, делавшие свое дело. Это Степан Пробка, каретник Михеев, сапожник Максим Телятников, ки