Скоты, владеющие людьми

Д. И. Фонвизину суждено было жить в довольно мрачную эпоху царствования Екатерины II, когда бесчеловечные формы эксплуатации крепостных крестьян достигли того предела, за которым мог последовать только крестьянский бунт. Это пугало русскую самодержицу, стремившуюся лицемерной игрой в законодательство приостановить растущий гнев народа.

Помещики-самодуры испытывали животный страх перед надвигающейся опасностью и требовали усиления репрессий. Глубокое сочувствие и тревогу вызывало невыносимое положение крестьян у просветителей, к которым принадлежал и Д. И. Фонвизин.

Как и все просветители, Д. И. Фонвизин опасался полной свободы крестьян, но он ратовал за облегчение их участи, возлагая большие надежды на просвещение и воспитание. За десять лет до "Недоросля", в начале 70-х годов XVIII в. , А. П. Сумароков в стихотворной сатире "О благородстве" утверждал, что различие мужика и барина заключается вовсе не в происхождении, а в уме. Барин должен быть умнее, образованнее, разумнее, а если этого нет, то как тогда можно оправдать крепостное право?

И в той же сатире Сумароков с гневом спрашивает: "Ах, должно ли людьми скотине обладать?" В "Недоросле" на первое место вынесена тема помещичьего произвола. Главным критерием в оценке героев становится их отношение к крепостным крестьянам. Действие происходит в имении Простаковых. Неограниченной хозяйкой является госпожа Простакова. Любопытно отметить, что в перечне действующих лиц только ей присвоено звание "госпожа", остальные герои названы лишь по фамилии или по имени. Она действительно господствует в подвластном ей мире, господствует нагло, деспотично, с полной уверенностью в своей безнаказанности. Пользуясь сиротством Софьи, Простакова завладевает ее имением. Не спросив согласия девушки, решает выдать ее замуж. Однако в полной мере нрав этой "фурии" раскрывается в обращении с крепостными крестьянами. Простакова глубоко убеждена в своем праве оскорблять, обирать и наказывать крестьян, на которых она смотрит как на существа другой, низшей породы.

Благосостояние Простаковой держится на беззастенчивом ограблении крепостных. "С тех пор, — жалуется она Скотинину, — как все, что у крестьян ни было, мы отобрали, ничего уже содрать не можем". Порядок в доме наводится бранью и и побоями. "С утра до вечера, — снова жалуется Простакова, — как за язык повешена, рук не покладаю: то бранюсь, то дерусь". Еремеевна на вопрос, сколько ей полагается жалованья, со слезами отвечает: "По пяти рублей на год, до пяти пощечин на день". Примитивная натура Простаковой явственно раскрывается в резких переходах от наглости к трусости, от самодовольства к подобострастию. Она груба с Софьей, пока чувствует над ней свою власть, но, узнав о возвращении Стародума, мгновенно меняет свой тон и поведение. Когда Правдин объявляет решение отдать Простакову под суд за бесчеловечное отношение к крестьянам, она униженно валяется у него в ногах. Но, вымолив прощение, тут же спешит расправиться с нерасторопными слугами, упустившими Софью: "Простил! Ах, батюшка! Ну! Теперь-то дам я зорю канальям своим людям. Теперь-то я всех переберу поодиночке".

Брат Простаковой Скотинин родствен ей не только по крови, но и по духу. Он в точности повторяет крепостническую практику своей сестры. "Не будь я Тарас Скотинин, — заявляет он, — если у меня не всякая вина виновата. У меня в этом, сестрица, один обычай с тобою... а всякий убыток... сдеру с своих же крестьян, так и концы в воду". Присутствие в пьесе Скотинина подчеркивает широкое распространение дворян, подобных Простаковой, придает ей характер типичности.

Недаром в конце пьесы Правдин советует предупредить других Скотининых о том, что произошло в имении Простаковых. Многие дворяне в умственном и гражданском развитии стоят столь низко, что их можно уподобить только животным.

Скоты, обладающие людьми, — вот та болезненная проблема, которая с большой смелостью была поставлена Д. И. Фонвизиным. Он наделил героев подчеркнуто русскими именами, окружил их привычной обстановкой, сохранил на сцене русские обычаи. Госпожа Простакова — урожденная Скотинина — все время сравнивается с собакой, Скотинин — со свиньями. Сами они настойчиво называют себя скотами, животными. "Слыхано ли, чтоб сука щенят своих выдавала?" — спрашивает Простакова. "Ах я, собачья дочь!" — заявляет она в другом месте. Низменный духовный облик Скотинина раскрывается в его пристрастии к "свинкам". "Люблю свиней... — признается он, — а у нас в околотке такие крупные свиньи, что нет из них ни одной, которая, встав на задни ноги, не была бы выше каждого из нас целой головою". "Нет, сестра, — заявляет он Простаковой, — я своих поросят завести хочу". И Митрофан, по словам матери, "до свиней сызмала такой же охотник... Бывало, увидя свинку, задрожит от радости". "Аз есмь скот, — читает Митрофан по часослову, — а не человек".

Подлинный переворот совершил Фонвизин в области комедийного языка. Речь многих его героев заранее задана спецификой образа. В "Недоросле" особенно колоритны речи Простаковой, Скотинина, Еремеевны. Фонвизин сохраняет все неправильности языка своих невежественных героев: "перво-ет" вместо первый-то, "ребенка" — вместо ребенка, "голоуш-ка" — вместо головушка, "котора" — вместо которая. Удач