Размышления над прочитанной книгой. Ч. Т. Айтматов. Плаха

Размышления над прочитанной книгой. Ч. Т. Айтматов. «Плаха»

Автор: Айтматов Ч.

Обитателям уникальной Моюнкумской саванны не дано было знать, что в самых обычных для человечества вещах таится источник добра и зла на земле”. “И уж вовсе неведомо было четвероногим и прочим тварям Моюнкумской саванны, отчего зло почти всегда побеждает добро...”

В романе Чингиза Айтматова “Плаха” подписан, пожалуй, самый жестокий приговор из тех, что довелось мне услышать. Зло побеждает, а значит, совсем скоро люди не смогут больше испить чашу мучения и восторга, познав музыку ветра, не увидят вечного и бесконечного неба... Приговор Айтматова — это уже не лермонтовское учение о тождестве добра и зла, выдвинувшее принципы оправдания зла из-за того, что родились эти противоположности из одного корня; это и не булгаковское зло, которое совершает благо. Герои Айтматова идут на Голгофу, другой дороги нет. А почему? Да потому, что умирает душа человеческая, а когда это происходит, умирает и сам человек. Поэтому возникает потребность говорить об экологии духа.

Не случайно все события романа в большей или меньшей степени связаны с природой. В мировой литературе духовность и богатство внутреннего содержания героев определялись степенью их близости к природе. Герои, у которых внутреннее содержание преобладает над внешней формой, “любят русскую зиму”, мечтают улететь в небо или просто находят великое удовлетворение в работе на земле-матушке. Но в “Плахе” люди разрушают природу, и проблемы экологии природы оборачиваются опасной деформацией человеческой души.

Трагедия родилась в Моюнкумах... Людям понадобилось выполнить план по мясосдаче, но честно решать свои проблемы люди разучились. Поэтому единственный выход — “не ударить лицом в грязь перед народом и взыскательными органами свыше” они видели в том, чтобы варварски расстрелять степных сайгаков и собрать “дармовой урожай”. Это было уже не единоборство человека с природой, не охота, а преступное браконьерство, возведенное в ранг государственной политики. Ужасно то, что для “блага” человека уничтожались живые существа, гибла природа, которая дала человеку высшее благо — жизнь. Чтобы истребить себе подобных и самих себя (духовно), люди нагрянули./а вертолетах, машинах, со скорострельными винтовками, и опрокинулась жизнь в саванне вверх дном... И вот уже вечные враги — волки и сайгаки — бегут рядом, обезумевшие и беспомощные перед лицом смерти... И уже нет людей, есть “звери” и... волки. Людей нет, потому что “человеку дан был другой удел: хлеб добывать в труде и мясо взращивать трудом —• творить для самого себя природу”, а не паразитировать за ее счет. Но и волки уже не .“звери”, потому что в “Плахе” происходят удивительные вещи: волки и люди словно меняются своими природными ролями, и те качества, которые, казалось бы, присущи только человеку, мы обнаруживаем у волков. Волки, которые по своей природе обречены убивать, чтобы дать жизнь себе и потомству, благородны, сильны и красивы. Их удивительная верность друг другу и особенная звериная нежность возвышают волков над многими людьми, не давая последним права на первенство. В этой паре лютых Акбара была головой, была умом, ей принадлежало право зачинать охоту, а Ташчайнар был верной силой, неутомимой, неукоснительно исполняющей ее волю. Эти отношения никогда не нарушались.

Забота волков о потомстве — это самая настоящая забота о детях на человеческом уровне. Акбара и Ташчайнар гордятся своими неловкими, смешными малышами, а Акбара дает им имена и пытается, как и всякая мать, предугадать их будущее. “У самого крупного из волчат был широкий, как у Ташчайнара, лоб, и потому воспринимался он Большеголовым, другой, тоже крупнячок, с длиннющими ногами-рычагами, которому быть бы со временем волком-загонщиком, так и воспринимался Быстроногим, а синеглазая, как и сама Акбара, игривая любимица значилась в ее сознании бессловесном Любимицей”. Такое удивительное перевоплощение волков открывает для читателя неизведанные кладовые природы, но в то же время это чудо диктует новые, более совершенные нравственные законы для человека, но вся беда в том, что и старые законы человек не в силах исполнить, ведь душа его умирает...

Если у читателя есть возможность взглянуть на героев романа со стороны, то сами герои лишены этой возможности из-за того, что “зеркало души” покрылось черной пеленой, правда, по вине самих же людей. Но в романе есть человек, который видит, как нарушаются нравственные законы, благодаря вере в Бога. Авдий Каллистратов пытается образумить людей, призывает их покаяться вместе с ним. Но “не подумал в ту пору малоопытный юнец: а что, если существует на свете закономерность, согласно которой мир больше всего и наказывает своих сыновей за самые светлые идеи и помыслы?” А когда выбрал Авдий путь на Голгофу, то не знал еще, что его ждет, не знал, что “зло противостоит добру даже тогда, когда добро хочет помочь вступившим на путь зла...”. Первое “поражение” Авдий потерпел в “сражении” с теми, кто “входил к Богу с черного хода”. Его спасли только чудо, дождь и добрые люди. Но интересно, что добытчики анаши отвергли Авдия дважды: когда он хотел их спасти и когда хотел разделить с ними страдания. Да, в “гонцах” было человеческое, и именно Авдий увидел живую частичку их души, но станут ли они людьми, если “общество” сделало все для того, чтобы они стали преступниками?! В данном случае с “гонцами” Авдий не “проиграл”, ной не “выиграл”; вера в Бога спасла его, но,