Мысль Тютчева всегда сливается с образом, взятым из мира души или природы

Мысль Тютчева всегда сливается с образом, взятым из мира души или природы

Мысль Тютчева 8230 всегда сливается с образом, взятым из мира души или природы 8230

Гениальный художник, глубокий мыслитель, тонкий психолог — таким предстает Тютчев в стихах, темы которых вечны: смысл бытия, жизнь природы, связь человека с этой жизнью, любовь. Эмоциональная окраска большинства тютчевских стихотворений определяется мятущимся, трагическим мироощущением. Как жесточайшее бедствие и тяжкий грех ощущал поэт самовластье «человеческого Я» — проявление индивидуализма, холодного и разрушительного.

Отсюда стремление Тютчева к христианству, особенно к православию с его идеей «соборности», смирением и покорностью судьбе. Иллюзорность, призрачность, хрупкость человеческого существования — источники постоянной внутренней тревоги поэта. Тютчев в поисках устойчивого мировоззрения не мог пристать ни к одному берегу. Так, он неоднократно декларировал пантеизм («Не то, что мните вы, природа…», «Полдень»), но внутренней убежденности, стойкой веры в божественное начало, благотворное и разлитое повсеместно, не было. Если для пантеистического мировоззрения А.К. Толстого, например, характерен оптимизм, вызванный уверенностью, что «в одну любовь мы все сольемся вскоре…», то Тютчеву перспектива «слияния» рисуется весьма безрадостно. В стихотворении «Смотри, как на речном просторе…» «человеческое Я» уподобляется тающим льдинам, которые

Все вместе — малые, большие,

Утратив прежний образ свой,

Все — безразличны, как стихия, —

Сольются с бездной роковой!..

Спустя двадцать лет, в последние годы жизни, образ «всепоглощающей и миротворной бездны» снова возникнет в стихотворении «От жизни той, что бушевала здесь…».

В общем ряду явлений природы человек в поэзии Тютчева назван «мыслящим тростником». Мучительная тревожность, тщетные попытки понять свое предназначение, ужасающие подозрения относительно самого существования загадки «природы-сфинкса» и наличия «творца в творении» неотступно преследуют поэта. Его угнетает сознание ограниченности, бессилия мысли, которая упорно стремится постичь вечную загадку бытия, — «длань незримо-роковая» неуклонно пресекает ее напрасные и обреченные попытки.

Чувство тревоги особенно обостряется ночью, когда исчезает призрачная преграда — видимый мир — между человеком и «бездной» с ее «страхами и мглами». У лишенного зрения «ночного» человека обостряется слух, слышит он «гул непостижимый» или вой «ветра ночного», которые напоминают ему о «родимом», но оттого не менее жутком изначальном хаосе. О том, как остро ощущал поэт, что «ночь страшна», красноречиво свидетельствует стихотворение «Альпы», лишенное в отличие от других его произведений на тему «день и ночь» философского звучания, но тем более поражающее мрачными образами, найденными Тютчевым для описания спящих гор:

Помертвелые их очи

Льдистым ужасом разят.

В отношении к природе Тютчев являет как бы две ипостаси: бытийную, созерцательную, воспринимающую окружающий мир «с помощью пяти органов чувств», и духовную, мыслящую, стремящуюся за видимым покровом угадать великую тайну природы. Тютчев-созерцатель создает такие лирические шедевры, как «Весенняя гроза», «Есть в осени первоначальной…», «Чародейкою Зимою…» и множество подобных, коротких, как почти все тютчевские стихи, прелестных и образных пейзажных зарисовок.

Тютчев-мыслитель, обращаясь к природе, видит в ней неисчерпаемый источник для обобщений космического порядка. Так родились стихи «Волна и дума», «Певучесть есть в морских волнах…», «Как сладко дремлет сад темно-зеленый…» и другие. К этим произведениям примыкают несколько чисто философских: «Silentium», «Фонтан», «День и ночь». Философская лирика Тютчева менее всего рассудочна. Прекрасно охарактеризовал ее И.С. Тургенев: «Каждое его стихотворение начиналось мыслью, но мыслью, которая, как огненная точка, вспыхивала под влиянием чувства или сильного впечатления; вследствие этого, если можно так выразиться, свойства происхождения своего, мысль г. Тютчева никогда не является читателю нагою и отвлеченною, но всегда сливается с образом, взятым из мира души или природы, проникается им и сама его проникает нераздельно и неразрывно».

Радость бытия, счастливое согласие с природой, безмятежное упоение ею характерны преимущественно для стихотворений Тютчева, посвященных весне, и в этом есть своя закономерность. Постоянные мысли о хрупкости жизни были неотвязными спутниками поэта. «Чувство тоски и ужаса уже много лет как стало обычным моим душевным состоянием» — такого рода признания нередки в его письмах. Неизменный завсегдатай светских салонов, блестящий и остроумный собеседник, «прелестный говорун», по определению П.А. Вяземского, Тютчев был вынужден «избегать во что бы то ни стало в течение восемнадцати часов из двадцати четырех всякой серьезной встречи с самим собой». И мало кто мог постичь его сложный внутренний мир. Вот каким видела отца дочь Тютчева Анна: «Он мне представляется одним из тех изначальных духов, таких тонких, умных и пламенных, которые не имеют ничего общего с материей, но у которых нет, однако, и души. Он совершенно вне всяких законов и правил. Он поражает воображение, но в нем есть что-то жуткое и беспокойное».

Пробуждающаяся весенняя природа обладала чудодейственным свойством заглушать это постоянное беспокойство, умиротворять тревожную душу п

Внимание, отключите Adblock

Вы посетили наш сайт со включенным блокировщиком рекламы!
Ссылка для скачивания станет доступной сразу после отключения Adblock!

Скачать