Детство Пушкина

Род Пушкиных – старинный дворянский род, ведущий свою родословную с 13 века, к концу 18 века этот род, отмеченны й летописями, обеднел. Но бедность эта была весьма относительной.

Отец поэта, Сергей Львович, служивший в молодости в гвардии, а потом в Коммисариате, менее всего был склонен заниматься серьезными делами, читал французские романы, не удосужился побывать в своих деревнях, полагаясь на крепостного приказчика.

Когда однажлы к нему пришла депутация крестьян сжалобами на мошенника-управляющего, он прогнал ее, не потрудившись даже узнать. В чем дело. Сергей Львович терпеть не мог деревни.

Такой же беспечной была и мать поэта, Надежлда осиповна, урожденная Ганнибал, внучка арапа Ибрагима, о котором правнук- поэт рассказывал в совей повести «Арап Петра Великого». Красавица, прозванная на свете за смуглый цвет лица «парекрасной креолкой», поглощенная выездами и успехами на балах, она мало вникала в домашние дела, а если и вникала , То , по врожденной вспыльчивосати и экцентричности, только увеличивала беспорядок в доме, управление которым всецело предал ей Сергей Львович.

Но домашнее нейстройство было скрыто доском светской жизни. Жизнь родителей была сосредоточена в гостинной, а дети росли под присмотром бабушки и крепостной няни, да гувернеров –иностранцев. Будущий поэт в раннем детстве приводил в отчаяние своих светских рлдителей. Его насильно заставляли бегать и играть со свертснпиками. Еще в детстве между ним и продителями возникла та сухость отношений, которая продолжалась до конца его жизни. Его заставляли быть любехзным, светским ребенком, но он и в детстве не терпел насилия, оно проьбуждало в нем гнев и досаду.

Лоднажды на прогулке, он «незамеченный никем, отстал от общества и преспокойно уселся посереди улицы. Ситдел он до тех пор, пока не заметил , что из одного дома кто-то смострит на негь и смеется. Замкнутый, молчаливый, бегающий от гостей, теряющий носовые платки- вот ччто мы узнаем из воспоминаний о дестве поэта. Внутренний мир был скрыт от окружающих.

Кудрявый мальчик со смуглым лицом и живыми глазами рос и развивался для всех незаметно. Семи лет он впервые попал в деревню, в поджмомковноеимениек Захарово. Здесь характер его резко изменился. Он стал до крайности резвым. Родители теперь были уже в отчаянии от его шалостей, сменявшихся капризной угрюмостью. Даже добрая бабушка, Мария Алексеевна Гваннибал, говаривала про своего люьбимца:»Не знаю, что выйдет из моего старшщего внука. Мальчик умен и охотник до книжек, а учится плохо, редко когда урок свой порядком сдаст, то его не расшевелишь, не прогонишь играть с детьми, то вдруг так развернется и расходжится, что ничем его не уймешь, нет у него середины».

Теперь малени=ький Пушкин уже не убегал в жетскую из гостинной, где в числе посетителей бюывали Карамзин, Батюшков, жуковский. «Он внимательно прислушивался к их суждениям и разговорам, знает корифееев нашей словесноти не по одним их произведениям, но и по живому слову, выражающему характер человека, западающему часто в юный ум невольно и неизгладимо».

Среди разговоров светских знакомых и литературных друзей отца, в обществе, где ценились тонкие мадригалы, эпиграммы, каламбуры, находило пищу и остроумия Пушкина.

Воспитание, полученное Пушкиным в родном доме, черезвычайно характерно для полуфранцукзских нравов русского дворянсткого общества начала 19 в. Учебные занятия с гувернерамиЮ, большей частью плохими педагогами, не понимавшими своего живого и своенравного ученика, пользы принесли ему немногоЮ но немало доставили ему огорчений. В плане автобиографических записок пушкин упоминает:»Первые неприятности- гуавернантки. Моли непричтные воспоминания – Кат.П. и Ан.Ив. – Нестерпимое состояние». Сведения о первых учителях пушкина сохранились очень сукудные. Сам он в упомянутом плане автобиографии называет две фамилии- Монфор и Русло, но не указывает, ьбыли ли они гувернерами или приходящими учителями.

В воспоминаниях сестры полэта Павлищевой сказано, что воспитание детей «вверено было иностранцамиЮ гувернерам и гувернанткам. Первым восмпитателем был эмигрант граф Монфор, челдовек образованный, музыкант и живописец, потом русло, который писал хорошо французские стихи, далее Шедель и другие, им как воджилось тоггда, была дана полная воля над детьми.

Настоящим и делтеным наставником в русском языке был священник Беликов, принадлежавший к числу образвоанных представителей духовенства. Воспитанник Славяно-греко-латинской академии в Москве, он влажал латинским, французским, немецкими языками. Детям пушкиных он преподавал закон Божий, русский язык и арифметику.

Пушкин вспоминал :»Гувернантки были сноснее гуверненво , хотя и не бличстали напускными педагогическими ухватками. Но из них большая часть по образвоанию и уму стояла ниже всякой критики, поражая своей наивностью. Так одна их них удивлялась, поячему волки не гуляют по Москве, почему десертом не служат сальные свечи.»

В программу воспитания детей входили и танцы. Маленьких пушкиных родители водили на уроки танцев к Трубейким и сушковым. Пол четвергам детей возили на знаменитые детские балы танцмейстера Иогеля.

Для развития будущего поэта большое значение, нежели уроки, имело самостоятельное чтение. «Чтение – вот лучшее учение». Мальчик забирался в отцовскую библиотеку и пожирал книгу одну за одной, в основном фрванцузскипе роиманы. При поступлении в лицей пугкин поразил сверстников своей начитанностью. «Все мы виели,- вспо