Образ русской женщины в поэзии Некрасова

При всем многообразии тем поэтического наследия Н. А. Некрасова, при гневной обличительной силе его стихов, гражданском пафосе строк, среди незабываемых образов я все-таки на первое место в творчестве поэта ставлю эту тему. Мне кажется, сама некрасовская муза не просто вдохнула жизнь в эти образы, а, встретившись с ними, как с живыми, подала им руку, вывела на страницы книг, слилась с ними воедино. Недаром же сам поэт назвал свою музу сестрой крестьянской женщины, угнетенной и поруганной, но сумевшей при этом сохранить в сердце любовь, доброту и силу, чтобы защитить ближнего и гордо снести наказание.

Вчерашний день, часу в шестом,

Зашел я на Сенную;

Там били женщину кнутом,

Крестьянку молодую.

Ни звука из ее груди,

Лишь бич свистал, играя…

И Музе я сказал: «Гляди!

Сестра твоя родная!»

(«Вчерашний день, часу в шестом…»)

Может, поэтому «муза мести и печали» представляется мне не мифологическим существом с белыми крыльями, а русской женщиной — то красавицей-девушкой с ярким румянцем, то крестьянкой - горюхой с натруженными мозолистыми руками. Что ни образ, то обобщение, типичная картина русской действительно сти, и сплетаются воедино в поэтических строчках великая любовь и великая печаль.

В полном разгаре страда деревенская…

Доля ты! — русская долюшка женская!

Вряд ли труднее сыскать.

Не мудрено, что ты вянешь до времени,

Всевыносящего русского племени

Многострадальная мать!

В этом нехитром рассказе — вся жизнь, с ее безрадостными буднями и непосильным трудом, что испокон веков легли на плечи русской крестьянки, которой только и остается «вечное терпение», и при этом столько нежности и любви, сочувствия и тепла:

Вкусны ли, милая, слезы соленые

С кислым кваском пополам!

(«В полном разгаре страда деревенская…»)

Как короткая дорожная песня, пролетает жизнь, мелькнут и исчезнут мимолетные радости, навсегда останется лишь безысходное, мрачное. Поэт не тешит иллюзиями — в его стихах горькие реалии:

Завязавши под мышки передник,

Перетянешь уродливо грудь,

Будет бить тебя муж-привередник

И свекровь в три погибели гнуть.

От работы и черной и трудной

Отцветешь, не успевши расцвесть,

Погрузишься ты в сон непробудный,

Будешь нянчить, работать и есть.

И в лице твоем, полном движенья,

Полном жизни, — появится вдруг

Выраженье тупого терпенья

И бессмысленный, вечный испуг.

И схоронят в сырую могилу,

Как пройдешь ты тяжелый свой путь,

Бесполезно угасшую силу

И ничем не согретую грудь.

(«Тройка»)

Строки Некрасова — не только реквием по женской доле, плач по жизни, «не успевшей расцвесть», его героиня прежде всего жена и мать, ее счастье зависит от счастья ее близких. Один из трагических образов поэзии Некрасова — Орина, мать солдатская, потерявшая сына из-за страшной рекрутчины.

Воротился сын больнехонек,

Ночью кашель бьет солдатика,

Белый плат в крови мокрехонек!

И погас он, словно свеченька,

Восковая, предыконная…

Мало слов, а горя реченька,

Горя реченька бездонная!..

(«Орина, мать солдатская»)

Мы слышим голос героинь Некрасова, их речь, подобную песнеплачу, народному сказу-причитанию, словно сама русская земля говорит их устами.

Образ русской женщины занимает центральное место не только в лирике, но и в поэмах Некрасова. От описания крестьянки Дарьи, молодой вдовы, только что потерявшей мужа, поэт переходит к обобщению:

Есть женщины в русских селеньях

С спокойною важностью лиц,

С красивою силой в движеньях,

С походкой, со взглядом цариц, —

Их разве слепой не заметит,

А зрячий о них говорит:

«Пройдет — словно солнцем осветит!

Посмотрит — рублем подарит!»

И дальше:

В игре ее конный не словит,

В беде — не сробеет, — спасет:

Коня на скаку остановит,

В горящую избу войдет!

Сколько гордости и любви в этих строках о простых крестьянках - труженицах, матерях, женах, счастливых в своей семье и своей работе, высоких и сильных в любом проявлении чувств.

Лежит на ней дельности строгой

И внутренней силы печать.

Так объясняет поэт и то, что все счастливые сны Дарьюшки связаны с работой на поле, с трудом всей семьи, с заботой о будущем детей, мечтами об их счастье, и ее великую любовь к Проклу («Я ему молвить боялась, как я любила его!»), и ее смелый поступок, когда она ночью пошла в соседний монастырь за чудотворной иконой, чтобы спасти мужа. Даже то, что суровая необходимость вынуждает ее сразу после похорон мужа едать в лес за дровами, говорит о величии души, о желании и умении стать для семьи опорой. В поэме «Кому на Руси жить хорошо» Некрасов не просто показывает нам красивую, сильную русскую женщину, крестьянку-труженицу, сумевшую стать хозяйкой своей судьбы. Рассказывая о трудной женской доле, поэт не скрывает и угнетения женщины в чужой семье, и мелких придирок, и крупных бед:

Семья была большущая,

Сварливая … попала я