Художественное мастерство Чехова-прозаика

Антон Павлович Чехов — один из величайших русских писателей-классиков. Он известен как мастер реалистического рассказа. Сам писатель говорил так: «Художественная литература потому и называется художественной, что рисует жизнь такой, какова она есть на самом деле». Правда жизни — вот что привлекало его прежде всего. И этой правде Чехов не изменял нигде и ни в чем.

Рассказы Антон Павлович начал писать рано, еще в юности. Вначале это были просто зарисовки с натуры, которые постепенно становились все се­рьезнее, глубже, приобретали общественное зна­чение. Например, рассказ «Смерть чиновника», относящийся к раннему периоду творчества Чехо­ва, — это уже не просто насмешка, это сатира. Темы рассказов были самыми разными. Но все же можно выделить среди них несколько таких, ко­торые легли в основу всего творчества Чехова-про­заика.

А. С. Пушкин писал о Гоголе, что ни у одного писателя не было такого дара: выставлять ярко пошлость жизни, уметь очертить с такой силой пошлость пошлого человека, чтобы вся эта ме­лочь, которая ускользает из глаз, бросилась бы крупно в глаза всем. Эти слова мы можем с пол­ным правом отнести к А. П. Чехову. «Пошлость пошлого человека» — это то, против чего всю свою жизнь боролся великий писатель, эта тема прошла через все его творчество. Она раскрывается в таких рассказах, как «Ионыч», «Дама с со­бачкой», и во многих других. Протест против «обыденщины» — главное в этих произведениях.

«Жизнь пошлая» и «жизнь футлярная» — это сходные понятия. «Человек в футляре» Беликов, герой рассказа «Крыжовник» Чимша-Гималайский тоже живут скучно, без всяких интересов, стараясь уединиться от мира, уйти в свой «фут­ляр». Разве такое существование не назовешь пошлым? «Отчего вы живете так скучно, так не­интересно, так мало берете от жизни?» — вот во­прос, который можно задать этим людям.

Чеховские формулировки так точны и образ­ны, что многие стали крылатыми: «На деревню дедушке...» («Ванька Жуков»); «Человеку нужно не три аршина земли, не усадьба, а весь земной шар, вся природа...» («Крыжовник»); «Как бы чего не вышло...» («Человек в футляре»).

Названия некоторых рассказов («Душечка», «Палата № 6») приобрели многозначность, они стали образами-символами — определяют челове­ка и характеризуют явления жизни.

В рассказе «Палата № 6» — в одном из наибо­лее сильных произведений — Чехов протестует против «непротивления злу насилием». Герой рас­сказа доктор Ратин считает, что при всяких усло­виях можно найти успокоение в самом себе, а бо­роться со злом не стоит: все равно мир не переделаешь. Исходя из этого, Рагин даже не пы­тается улучшить условия, в которых содержатся больные в его больнице, напоминающей тюрьму. Но есть там один человек, Громов, который мыс­лит здраво. Он страстно выступает против лжи и несправедливости, царящих в мире, но бессилен что-нибудь сделать, находясь в этой страшной тюрьме. К его призывам бороться со злом Рагин остается глух. И лишь сам попав в палату № 6, он, наконец, понимает правоту Громова, но уже позд­но.

О силе художественного мастерства Чехова мы можем судить по огромному впечатлению, которое производит этот рассказ.

В своих произведениях Чехов боролся и против такого общественного явления, как «теория малых дел». Лида Волчанинова, героиня рассказа «Дом с мезонином», не хочет проводить жизнь в праздности. Она учительствует, помогает бедным, организует для них больницу. Но все это дела малые. Они не могут изменить положение, а слу­жат лишь для самоуспокоения. И если бы Лида была истинно гуманным человеком, она поняла бы всю никчемность своей деятельности. Чехов, рисуя несколькими штрихами эту сухую, эгоис­тичную, самолюбивую натуру, показывает, что такие люди не способны делать настоящее добро. Вызывая антипатию к поборникам «теории малых дел», автор тем самым как бы опровергает и саму эту теорию. Это один из своеобразных художест­венных приемов писателя.

Какими же средствами Чехов пользуется для достижения той четкости, ясности, жизненной правдивости, которая отличает все его рассказы? Во-первых, самое главное (этого автор добивался всегда) — краткость. Чехов считал, что «умение писать — это умение вычеркивать плохо написан­ное». Но, оставляя только самое важное, самое не­обходимое, избегая пространных описаний, вели­кий художник сумел создать полную и яркую картину, вызвать у читателя богатейшую гамму чувств. Сам А. П. Чехов советовал: «Зачем по­дробно описывать лунную ночь, как это делают некоторые авторы, достаточно сказать: блестело горлышко разбитой бутылки — и картина ясна». Интересно рассмотреть композиционный при­ем, к которому прибегает Чехов в рассказе «Ионыч». Автор прослеживает две основные линии: постепенный рост материального благопо­лучия Ионыча и параллельно с этим — его мо­ральную деградацию. Первую писатель показывает при помощи таких штрихов: вначале доктор Старцев ходит пешком, потом он уже нанимает извозчика, впоследствии едет на собственной тройке. Казалось бы, мелочь, а как о многом она говорит!

Вторая линия раскрывается в следующем: при­ехав в город, Старцев много и плодотворно работа­ет, стремится сблизиться с интересными людьми (которых, правда, не находит в городе С.), влюб­ляется. Потом любовь проходит, он уже радуется, что не женился (ведь это только «лишние хлопо­ты»); в конце концов Ионыч даже забывает о пред­мете своей любви и, услыша разговор о Туркиных, спрашивает: «Это у каких Туркиных, у которых дочка на фортепьянах играет?» Эта фраза знаме­нует полн