Мольер

«Тартюф» – пьеса большой сатирической емкости и актуальности… Речь в ней шла об основном пороке абсолютистского общества – о лицемерии. Лицемерие не просто один из человеческих пороков, но порок, который в XVII веке стал знамением эпохи, сущностью абсолютистской монархии. Оно выражал противоречие между внешней народностью и внутренней ложью, между фасадом здания и его внутренним содержанием[1] .

Лицемер должен искусно носить маску, должен стараться создать эффект добродетели[2] .

Мольеру удалось поднять образ главного лицемера – Тартюфа - до уровня типа огромной емкости, художественной силы и непреходящего мирового значения.

Рисуя образ Тартюфа, Мольер стремился показать крупным планом доминирующие, главенствующие черты его характера, отвлекаясь от случайного и второстепенного. По собственному признанию Мольера, он «пользовался для этой пьесы одними лишь резкими красками и существенными чертами, по которым сразу можно распознать подлинного и несомненного лицемера». Такова была задача построения сатирического образа – сгущать нужные автору «резкие краски».

Тартюф резко подл на протяжение всей пьесы. Источник этой подлости – чудовищное лицемерие, противоречие между «гласными действиями» и «тайными страстями» (А. С. Пушкин)[3] ».

«Для Тарюфа существенно, что он не только хитрый жулик, карьерист, стяжатель, прикарманивающий состояние Оргона. Это также и развратник, не умеющий совладать со своей чувственностью, прямо одержимый похотью… Это к тому же и лицемер, прикидывающийся святошей, прикрывающий свое настоящее лицо, свое плутовство и свою склонность к амурным интрижкам, высоконравственными рассуждениями о небе, которое якобы руководит его поведением. Это, кроме всего, и политический доносчик, организующий арест Оргона…»[4] .

«Причина этого – косность сознания Оргона, воспитанного в подчинении авторитетам. Эта косность не дает ему возможности критически осмыслить явления жизни и оценить окружающих его людей. Если Оргон все же обретает здравый взгляд на мир после разоблачения Тартюфа, то его мать, старуха Пернель, глупо благочестивая сторонница косных патриархальных взглядов, так и не увидела подлинного лица Тартюфа.

Молодое поколение, представленное в комедии, которое сразу разглядело подлинное лицо Тартюфа, объединяет служанка Дорина, давно и преданно служащая в доме Оргона и пользующаяся здесь любовью и уважением. Ее мудрость, здравый смысл, проницательность помогают найти самые подходящие средства для борьбы с хитрым проходимцем»[5] .

«Формирование характера главного героя происходит не в объективной действительности, а в сознании воспринимающих этот характер персонажей и в сознании зрителей. Сначала, в I и II актах, его образ двоится – это бродяга, грубоватый человек, любящий хорошо поесть и выпить. Но в этих же актах Тартюфа на сцене нет, о нем только рассуждают другие. В III акте Тартюф появляется на сцене и здесь сначала ведет себя как ханжа, затем в беседе с Эльмирой как соблазнитель, и в конце с Дамисом как лицемер, умеющий уйти от возмездия.

Образ Тартюфа, таким образом, на протяжение всей пьесы как бы непрерывно обогащается в своем содержании, каждое новое открывающееся в нем качество не отменяет предыдущих, а как бы наслаивается на них»[6] .

«Тартюф у Мольера представлен персонажем, обладающим недюжей силой ума. В нем интересна его хитрость, его умение провести большинство людей, втереться к ним в доверие, овладеть их мыслями, превратить их в свои орудия. Это враг особо опасный, умеющий приспособиться к любым изменениям ситуации, принимать на себя любые личины. Он подвижен, сообразителен, умеет быстро менять решения, мгновенно, в зависимости от ситуации, превращаться в свою противоположность. С Дамисом, когда тот застает его с Эльмирой, тотчас выдвигает на первый план свое смирение, сейчас же соглашается с обвинениями, начинает предельно самоунижаться.

Он надевает маску, предпочитая играть роль»[7] .

«В «Тартюфе» с дороги главного действующего лица убраны все препятствия, необходимая обратная сторона беспредельной наглости и лицемерия Тартюфа – беспредельная доверчивость Оргона, его патологическая преданность Тартюфу. Откуда берется такая преданность? Мольер ее не мотивирует, и это несущественно: такова гармоничная атмосфера для развития главного характера. Оргон – более или менее замаскированная условность, нужная для крайней гиперболизации главного характера. То же и с масками слуг. Кроме главных героев, все – условный разряженный воздух, который дает полную свободу главному герою»[8] . Вокруг только маски.

«Маска лицемера плотно приросла к лицу Тартюфа; он ее приподнимает или срывает лишь в тех случаях, когда ему трудно справиться с обуревающими его чувствами или когда дело идет о спасении добычи, уплывающей из рук. Тартюф, призывающий к умерщвлению плоти, испытывает неудержимую страсть к Эльмире (совсем юная Мариана, обещанная ему в жены, его нисколько не волнует, она представляет чисто деловой интерес). Рисуя «любовную» сцену с Эльмирой, Мольер показывает Тартюфа с приподнятой маской. Эта сцена построена с замечательном мастерством. Тартюф начинает ее совершенно по-тартюфски. Его первые фразы пахнут ладаном, они напыщенны и гнусавы:

Пусть благодать небес, источник всех щедрот,

Вам здравие души и тела ниспошлет…

(III, 3)

Продолжая тартюфствовать, он пробует качество обработки бархата, чтобы погладить колени молодой женщины; он не прочь с