О Мартынове Н.С.

Вопрос «М.Ю. Лермонтов и госпожа Адель Оммер де Гелль» отразился во многих сочинениях о поэте. Большинство из них было написано в первой половине двадцатого века, уже в советское время, когда обличать во всех грехах царское самодержавие и, особенно, николаевскую эпоху, было идеологически модно. Вспомним некоторые из них: повесть «Штос в жизнь» Бориса Пильняка, «Мишель Лермонтов» Сергея Сергеева-Ценского, «Тринадцатая повесть о Лермонтове» Петра Павленко, роман «Бегство пленных, или История страданий и гибели поручика Тенгинского пехотного полка Михаила Лермонтова» Константина Большакова.

Нет надобности доказывать, насколько была политизирована вся наша жизнь на протяжении десятилетий. Это относится не только к беллетристике, но и к литературоведению. По версии, бывшей в сущности, официальной, главной причиной гибели Лермонтова была ненависть царя к поэту-бунтарю, и усилия исследователей-лермонтоведов были направлены в основном на обоснование этой версии. Причем роль организатора дуэли отводилась князю А.Васильчикову, сыну одного из царских любимцев. Так, Э.Герштейн называет А.И.Васильчикова скрытым врагом поэта и посвящает ему целую главу своей книги «Судьба Лермонтова» под названием «Тайный враг». О.П. Попов считает, что роль князя Васильчикова «больше сочинена, чем изучена, и вряд ли была значительной». (См. : Попов О.П. Лермонтов и Мартынов // Мера. – Санкт-Петербург, 1994. - № 4. – С.84-90).

Главную роль в трагедии у подножия Машука, безусловно, сыграл Николай Мартынов, и следует прежде всего обратиться к его личности и к истории его отношений с поэтом, отказавшись при этом от его примитивной характеристики, которая давалась ему на протяжении долгого времени: якобы был глуп, самолюбив, озлобленный неудачник, графоман, всегда находившийся под чьим-либо влиянием.

Во-первых, назвать его неудачником нельзя – ведь в свои 25 лет он имел уже чин майора, в то время как сам Лермонтов был всего лишь поручиком Тенгинского полка, а его литературный герой – Максим Максимыч, всю жизнь прослуживший на Кавказе, штабс-капитаном.

Глупым он тоже, скорее всего, не был. Например, знавший его декабрист Н.И. Лорер писал, что Николай Соломонович имел блестящее светское образование. Сам факт длительного общения Лермонтова с Мартыновым говорит о том, что последний не был примитивным человеком и чем-то был интересен поэту.

Вообще-то однокурсником Лермонтова по Школе юнкеров был старший брат Николая Соломоновича Михаил (1814-111860). Однако именно Николаю суждено было стать убийцей поэта.

Они оба родились в октябре (только Лермонтов годом раньше), оба закончили Школу юнкеров, были выпущены в Конную гвардию (Мартынову, кстати, довелось служить в одном полку с Дантесом), да и на Кавказ они отправились одновременно. В тяжелой компании 1840 года они участвовали в экспедициях и многочисленных стычках с горцами. И оба писали об этой войне стихи.

О поэтических опытах Мартынова принято отзываться пренебрежительно. Его самого часто называют «графоманом» и «бездарным рифмоплетом». Вряд-ли справедливо

называть его так. Мартынов редко брался за перо, и все написанное им может поместиться в совсем небольшую книжку. Стихи его действительно не выдерживают сравнения с лермонтовскими. А чьи, собственно, могут выдержать подобное сравнение? Хотя есть у него строфы вовсе неплохие. Вот, например, как иронически он описывает парад в своей поэме «Страшный сон»:

Как стройный лес, мелькают пики.

Пестреют ярко флюгера,

Все люди, лошади велики,

Как монумент царя Петра!

Все лица на один покрой,

И станом тот, как и другой,

Вся амуниция с иголки,

У лошадей надменный вид,

И от хвоста до самой холки

Шерсть одинаково блестит.

Любой солдат – краса природы,

Любая лошадь – тип породы.

Что офицеры? – ряд картин,

И все – как будто бы один!

Пробовал Мартынов свои силы и в прозе: сохранилось начало его повести «Гуаша» - где рассказывается о печальной истории влюбленности русского офицера в «молодую черкешенку необыкновенной красоты»: «Судя по росту и по гибкости ее стана, это была молодая девушка; по отсутствию же форм и в особенности по выражению лица, совершенный ребенок; что-то детское, что-то неоконченное было в этих узких плечах, в этой плоской, еще не налившейся груди…

- Представь себе, Мартынов, ведь ей только 11 лет! Но что это за дивное и милое создание!

И взгляд его при этих словах был полон невыразимой нежности.

- Здесь, князь, в 11 лет девушек замуж выдают… Не забудьте, что мы здесь не в России, а на Кавказе, где все скоро созревает…

С первого дня, как увидел Долгорукий Гуашу (так называли молодую черкешенку), он почувствовал к ней влечение непреодолимое; но что всего страннее: и она, с своей стороны, тотчас же его полюбила… Случалось, что в порывах шумной веселости она забежит к нему сзади, схватит его неожиданно за голову и, крепко поцеловав, зальется громким смехом. И все это происходило на глазах у всех; она не выказывала при том ни детской робости, ни женской стыдливости, не стесняясь даже несколько присутствием своих домашних.

Все мною слышанное крайне удивляло меня: я не знал, как согласить в уме своем столь вольное обращение девушки с теми рассказами о неприступности черкесских женщин и о строгости нравов вообще… Впоследствии я убедился, что эта строгость существует только для замужних женщин,

Внимание, отключите Adblock

Вы посетили наш сайт со включенным блокировщиком рекламы!
Ссылка для скачивания станет доступной сразу после отключения Adblock!

Скачать