Советско-германский пакт от 23 августа и его влияние на отношения СССР и Франции

22 августа в советских центральных газетах было опубликовано сообщение о советско-германских контактах. В этом сообщении говорилось: "После заключения советско-германского торгово-кредитного соглашения встал вопрос об усилении политических отношений между Германией и СССР. Происшедший по этому вопросу обмен мнениями между правительствами Германии и СССР установил наличие желания обеих сторон разрядить напряженность в политических отношениях между ними, устранить угрозу войны и заключить пакт о ненападении. В связи с этим предстоит на днях приезд германского министра иностранных дел г. фон Риббентропа в Москву для соответствующих переговоров".

Подобная информация, исходившая от правительственных кругов Советского Союза, могла означать, что Москва больше не намерена продолжать советско-франко-английские переговоры и резко меняет свой внешнеполитический курс. Конечно, такая перспектива вызывала озабоченность и тревогу среди дипломатов Франции и Англии. 22 августа французское агентство Гавас с разрешения советских властей передало следующую информацию: "Переговоры о договоре о ненападении с Германией не могут никаким образом прервать или замедлить англо-франко-советские переговоры. Речь идет о содействии делу мира: оно направлено на уменьшение международной напряженности, другое - на подготовку путей и средств в целях борьбы с агрессией, если она произойдет". Передавая в Париж эту информацию, посол Франции в Москве Э. Наджиар рекомендовал правительству Даладье комментировать это сообщение "с самым большим спокойствием". "Разыгрываемая партия, - писал посол, - требует большой осмотрительности, и мы не должны чего-либо делать или говорить, что позволило бы немецкой пропаганде заявить о провале на Востоке нашей мирной программе сопротивления агрессии".

Сообщение Гавас, скорее всего, не было случайностью. Советская дипломатия настойчиво проводила такую линию, которая могла бы в какой-то мере успокоить общественное мнение Западной Европы и породить надежды на то, что нормализация отношений СССР с Германией не создает непреодолимых препятствий для переговоров с Англией и Францией. Поскольку смысл советско-германского сближения еще до конца не был понят (хотя некоторые дипломаты и политические деятели довольно трезво оценивали сложившуюся ситуацию), то иллюзии на сохранение сотрудничества СССР с франко-английским блоком еще оставались.

22 августа нарком иностранных дел СССР В.М. Молотов в беседе с французским послом подчеркнул, что советское правительство решило заключить договор с Германией лишь тогда, когда оно окончательно убедилось в невозможности достигнуть положительных результатов на переговорах военных миссий СССР, Франции и Англии. Но далее Молотов заявил, что основные направления политики Советского Союза не изменились и Москва твердо придерживается линии на сохранение мира и сопротивление агрессору. Нарком дал понять, что подписание советско-германского договора о ненападении не обязательно должно привести к прекращению советско-англо-французских переговоров, что через какое-то время эти переговоры могут быть продолжены.

25 августа главы французской и английской военных миссий пришли к Ворошилову с прощальным визитом. Нарком обороны им заявил: "К сожалению, нам на этот раз не удалось договориться. Но будем надеяться, что в другое время наша работа будет носить более успешный характер". В своем донесении в Париж от 27 августа военный атташе Франции генерал О. Палас, который сопровождал генерала Думенка, писал, что маршал Ворошилов был очень любезен и уверял, что он будет счастлив, если обстоятельства позволят возобновить переговоры с французами. Генерал Палас высказал предположение, что советское правительство, внося коррективы в свою внешнюю политику, намерено в зависимости от обстоятельств остаться в какой-то мере арбитром в сложившейся ситуации. Однако, полагал французский военный атташе, учитывая опасения Москвы по отношению к Германии и к ее возрастающему военному потенциалу, возможен поворот в советской внешней политике к соглашению с Францией и Англией.

26 августа заместитель народного комиссара иностранных дел С.А. Лозовский в беседе с послом Китая Ян Цзе, касаясь развития международных отношений, отметил, что "заключение пакта о ненападении между Советским Союзом и Германией создает элемент стабильности в неустойчивой международной обстановке". По мнению Лозовского, отъезд делегаций Франции и Англии из Москвы является лишь эпизодом в переговорах. "Если Англия и Франция пойдут на предложения Советского правительства, не исключена возможность заключения договора с ними... В настоящее время переговоры прерваны, но их возобновление зависит от Англии и Франции.

Вероятно, советские полпредства за границей получили указания НКИД пропагандировать этот тезис в дипломатических кругах. Французский посол в Берлине сообщил, что один из сотрудников советского полпредства в беседе с ним заявил, что Россия не может допустить, чтобы Польша попала под влияние Германии и что создавшаяся ситуация не обязательно приведет к окончательному срыву франко-англо-советских переговоров. В начале сентября, когда германская агрессия против Польши стала свершившимся фактом, полпред СССР во Франции Я.З. Суриц в беседе с послом Китая В. Ку заявил, что, заключив пакт с Германией, СССР не встал на сторону рейха и сохранял свободу действий в соответствии со своими интересами. Сохраняя нейтралитет, Советский Союз