Хранительство как основание консервативной политической культуры интеллигенции

Ширинянц А. А.

В конце ХIХ века политическая культура консерватизма отражала противоречивое состояние социально-экономических и политических реалий России. Консервативная идеология, реализовавшая себя как консервативная политика, теряла свою значимость в политическом менталитете общества. Поэтому шел поиск новых установок, которые могли бы стать базовыми для консервативной политической культуры и тем самым сделать актуальными в сознании общества принципы и приемы консервативной политики. В этой обстановке консервативное мышление стремилось прежде всего найти новые основания для синтеза "государственной идеи" М.Н. Каткова с философией Н.Я. Данилевского и теориями народа и общества славянофилов и почвенников. Наиболее заметной попыткой приспособить православно-монархические идеалы к новым социальным и политическим условиям стала концепция монархизма Л.А. Тихомирова с ее обоснованием проекта идеальной монархической государственности.

Проблема оппозиции "повсеместному отрицанию власти" (Ф.И. Тютчев), открывающему дорогу личному произволу — была главной темой консервативного пореформенного мышления в 1860–1870-х годах. Тон, заданный в пореформенное время М.Н. Катковым, К.П. Победоносцевым, В.П. Мещерским (1) — это последовательная теоретическая и политическая апология самодержавия. Суть своего мировоззрения Катков сформулировал на страницах "Московских ведомостей" так: "Говорят, что Россия лишена политической свободы; говорят, что хотя русским подданным и предоставлена законная гражданская свобода, но что они не имеют прав политических. Русские подданные имеют нечто более чем права политические; они имеют политические обязанности. Каждый из русских обязан стоять на страже прав Верховной Власти и заботиться о пользах государства. Каждый не то что имеет только право принимать участие в государственной жизни и заботиться о ее пользах, но призывается к тому долгом верноподданного. Вот наша Конституция"(2).

В рамках нашего исследования, преследующего цели систематизации главных признаков политической культуры интеллигенции XIX века, можно не вдаваться в подробности полемики и аргументов пореформенных консерваторов. Применительно к теме "власть" консервативная мысль 1860–1870-х годов по своему односторонняя в анализе политических событий, сосредоточила свои усилия на разрушении идеального и идеализированного образов антимонархизма.

Обсуждение консерваторами причин кризиса самодержавия, связанное с поисками путей к стабилизации государственной жизни, растянулось на много лет. Среди условий, вызвавших кризисную ситуацию, назывались самые разные: дух либерализма, занесенный с Запада, отчуждение интеллигенции от народа, ослабление роли религии, неправильная постановка учебного дела и т. д. Охранители оказались единодушны в том, что причиной всех затруднений и настроений явились реформы 1860-х годов. Основанные на "фальшивых началах", они расстроили государственный быт, потрясли устои существующих порядков. "Новые учреждения, слишком быстро следовавшие одно за другим", — объяснял М.Н. Катков, — были "не все должным образом и с достаточной зрелостью продуманы, а во многом сфабрикованы по чужим лекалам, и потому они внесли с собой массу представлений, которые не имеют почвы и лишены смысла в России"(3).

Сравнительно-исторический анализ, к которому прибегали консерваторы, стремясь извлечь уроки из европейского опыта, проводя аналогии между кризисом самодержавия и французской монархией ХVIII века, вступали в явное противоречие с их теоретическими установками на "свой" русский путь. Но и подтверждая самобытность России, ее несходство с европейскими странами, консервативная публицистика рассматривала государственную власть и в России, и на Западе как главную силу, организующую общество, по сути его формирующую.

Характерен сам образный строй литературы, раскрывающий представление консерваторов о назначении власти. Так К.П. Победоносцев осознает власть как изначальную и вечную основу самого человеческого бытия. Без твердой государственной политики общество не может функционировать как живой социальный организм. Недаром, по его словам, люди тяготеют к власти столь же сильно, как и к взаимному общению. Власть дается от Бога и потому тот, кто от нее отступается, нарушает не только закон, но и Божью волю. Власть может быть только решительной, последовательной, бескомпромиссной в проявлении своей воли. Изверившаяся в себе, забывшая в своем божественном предназначении, она неизбежно падет, создавая в обществе хаос. "Великое бедствие искать власти и не находить ее или вместо нее находить мнимую власть большинства", — делал вывод обер-прокурор Святейшего Синода, опираясь на пережитый страной опыт и по-своему его интерпретируя. "Не менее, если еще не более печально видеть власть, лишенную сознания своего долга, самой мысли о своем призвании"(4).

Программными для консервативной политической культуры властеотношений стали примат идеологии, критика демократии, отказ от принципа "всесословности", задача ревизии реформ и формирование нового образа религиозно-национальной политики. Связующим звеном всех этих вопросов в единое целое является концепция монархической власти.

Оригинальную аргументацию в пользу консерватизма и монархии, долгие годы реально влиявшую на политическую мысль и практику России предложил М.Н. Катков. Его воззрения составля