Историческая наука России на современном этапе

Историческая наука России на современном етапе

Изменение теоретических основ отечественной исторической науки. В середине 80-х гг. отечественная историческая наука вступила в весьма сложный период развития, характеризующийся возникновением противоречивого положения. С одной стороны, наметился необычайно высокий общественный интерес к истории, с другой - произошло резкое падение престижа исторической исторических трудов. Разрешение противоречия большинство историков связало с творческим прочтением трудов классиков марксизма-ленинизма. М.П. Ким, например, заявил: "Наша беда в том, что в изучении истории, развитии исторической науки мы непоследовательно использовали ленинское теоретическое наследие" ("Круглый стол": историческая наука в условиях перестройки // Вопросы истории. 1988. № 3. С.8). Реализации идеи творческого прочтения работ К. Маркса и В.И. Ленина призваны были служить публикации их ранее малоизвестных или же запрещенных произведений, в частности труда К. Маркса "Разоблачения дипломатической истории XVIII века". При этом выяснилось, что марксизм при трактовке истории России наряду с верными положениями включал в себя ошибки принципиального характера. Например, К. Маркс игнорировал роль внутренних факторов в истории Древнерусского государства, выдвинув явно ошибочное положение об исключительно варяжском составе дружин Рюриковичей и т.п. Приниженную характеристику дал он Ивану Калите, политику которого назвал "макиавеллизмом раба, стремящегося к узурпации власти". Не менее тенденциозна оценка деятельности Ивана III, который "не сокрушил иго, а избавился от того исподтишка". Московия же, по мнению К. Маркса, "усилилась только благодаря тому, что стала virtuoso в искусстве рабства" (См.: Маркс К. Разоблачения дипломатической истории XVIII века // Вопросы истории. 1989. № 4. С.4, 6, 7,11).

Обращение к марксистским оценкам истории России еще более усугубило ситуацию. Поиск выхода из нее привел к идее альтернативности в истории, выборе путей общественного развития, наиболее полно выраженной в историко-методологических работах П.В. Волобуева. Он писал: "... исторический процесс во всех трех его составных частях и параметрах (прошлое, настоящее, будущее) не предопределен и не запрограммирован; он вероятностен. Его вероятностная природа проявляется и в многовариантности развития. Иначе он и не может протекать так как общественные закономерности реализуются людьми в ходе их деятельности неоднозначно, а во множестве различных форм и видов ("многих историй") в зависимости от конкретно исторических условий, которые весьма разнообразны в каждую эпоху в разных странах и даже в каждой отдельной стране" (Волобуев П.В. Выбор путей общественного развития: теория история, современность. М., 1987. С.32). Одновременно была предпринята попытка рассмотрения альтернативности на примерах советской истории. Стали писать о повороте 1929 г. и альтернативе Н.И. Бухарина, позиции Л.Д. Троцкого и т.П. Одновременно в научный оборот были введены работы представителей ленинского окружения (Л.Д. Троцкий, Н.И. Бухарин и т.д.) с весьма своеобразной трактовкой марксизма.

Существенные изменения в осмыслении отечественной истории стали происходить в связи с публикацией трудов выдающихся русских философов и историков начала XX в., произведения которых позволили исследователям понять, что стремление к канонизации марксизма является его имманентной закономерностью. Уже С.Н. Булгаковым было показано, что марксизм "чужд всякой этике", так как обосновывает свои выводы и прогнозы, исходя не из требований этического идеала, а из самой действительности. Но он же и "насквозь" этичен, так как, отвергая всякую религию, отвергает тем самым и религиозную нравственность, на место которой ему нечего поставить, кроме самого себя. Таким образом, возникает возможность самого тяжкого "застоя" в области общественных наук.

Публикация российских мыслителей начала ХХ в. способствовала складыванию понимания всего аморализма учения о классовой борьбе как двигателе истории. Идея К. Маркса и В.И. Ленина о необходимой смене оружия критики критикой оружия стала рассматриваться как своеобразное обоснование террора против инакомыслия во всех сферах общественной жизни. Установившееся в результате этого единообразие обеднило исследование исторической реальности, в первую очередь исключив из процесса человека. С.Н. Булгаков писал: "Для взоров Маркса люди складываются в социологические группы, а группы эти чинно и закономерно образуют правильные геометрические фигуры, так, как будто кроме этого мерного движения социалистических элементов в истории ничего не происходит, и это упразднение проблемы и заботы о личности, чрезмерная абстрактность, есть основная черта марксизма, и она так идет к волевому душевному складу создателя этой системы" (Булгаков С.Н. Философия хозяйства. М., 1990. С. 315). После публикации работ русских мыслителей начала XX в. широким слоям историков открылись многие религиозно-мифотворческие моменты марксизма, его многогранное идеалистическое начало. Н.А. Бердяев, в частности, писал: "Маркс создал настоящий миф о пролетариате. Миссия пролетариата есть предмет веры. Марксизм не есть только наука и политика, по есть также вера, религия" (Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С. 83).

Параллельно шла "реабилитация" зарубежной немарксистской филос