Ермий Апологеты Мильтиад и Аполлинарий Иерапольский

Ермий. Апологеты Мильтиад и Аполлинарий Иерапольский

Сидоров А. И.

Памфлет Ермия против языческой философии

Это небольшое сочинение (19 маленьких глав) под названием "Осмеяние внешних философов" (diasurm9oq t6wn @exw filos)ofwn) дошло до нас в значительном количестве рукописей (16 манускриптов), хотя и сравнительно поздних (XIV—XVI вв.); только одна из этих рукописей ("Патмосский манускрипт") датируется XI—XII вв. Примечательно, что это сочинение, как и "К Диогнету", практически не оставило никаких следов в древнецерковной письменности: ни один христианский писатель поздней античности и средневековья прямо не ссылается на него и не упоминает о нем. Об авторе произведения также ничего неизвестно и лишь в заголовке данного маленького трактата встречается имя "Ермия Философа". Судя по содержанию и стилю сочинения, можно только догадываться, что он был достаточно образованным человеком, неплохо владеющим пером и, скорее всего, обращенным из язычников. Место и время написания произведения определить весьма трудно, по косвенным данным можно предполагать, что оно было создано в самом конце II — начале III вв. (скорее всего, ок. 200 г.). Поскольку трактат написан в сатирическом жанре, то среди прочих памятников древнецерковной письменности он занимает особое место. Апологеты в своей полемике против язычества допускали элементы сатиры, но лишь сочинение Ермия целиком выдержано в данном жанре. Поэтому мировоззренческое и богословское значение его невелико, хотя, в то же время, следует констатировать, что автор, являясь своего рода "христианским Лукианом", обладает несомненной творческой индивидуальностью. Вряд ли глубоко знакомый с самими произведениями античных философов и опираясь преимущественно на доксографический материал, он сумел с максимальной полнотой использовать этот материал, представив достаточно оригинальную сатиру на языческих "любомудров".

Содержание произведения Ермия

В поле зрения писателя попадают главным образом две сферы античного миросозерцания: учение о душе и учение о мире. Лейтмотивом маленького трактата Ермия является мысль о взаимной противоречивости взглядов всех языческих философов относительно происхождения и сущности души и мира. Причем следует подчеркнуть, что "фоном" этой мысли служит предполагаемая идея единства (и единственности) Истины; такое единство (и единственность) обретается, согласно автору, лишь в религии Христовой, в сравнении с которой все эллинские философские системы представляются совершенно нелепыми и беспомощными. Так, рассматривая точки зрения античных философов на душу, Ермий говорит, что одни из них считают ее "огнем", другие — "воздухом", третьи — "умом", четвертые — "движением", пятые — "испарением", шестые — "силой, истекающей от звезд", седьмые — "движущим [тело] числом" и т. д. Столь же противоречивые мнения высказывают философы и относительно природы души: одни говорят, что она — бессмертна, другие — что смертна; третьи утверждают, что после смерти тела душа продолжает еще некоторое время существовать; четвертые же предполагают, что она сразу же после гибели тела расторгается на атомы; пятые думают, будто она трижды перевоплощается, а шестые определяют периоды ее бытия тремя тысячами лет. Подобные точки зрения Ермий называет "бреднями", "безумием" и "сумасшествием", ибо, по его мнению, если бы философы обрели какую-то истину, то они согласились бы друг с другом. По поводу разногласий "эллинских любомудров" относительно души он саркастически замечает: "То я — бессмертен и радуюсь, то — смертен и плачу. Ныне я расторгаюсь на атомы, становлюсь водой, воздухом и огнем; а чуть позднее я — уже не воздух и не огонь, но меня делают диким животным, рыбой и братом имею я дельфина. Когда я смотрю на самого себя, то пугаюсь своего тела, и не знаю, как называть его: человеком или собакой, волком или быком, птицей или змеем, драконом или химерой (чудовище с львиной головой, козьим туловищем и с хвостом дракона, по легенде живущее в Ликии.— А. С.). Во всех животных превращают меня философы: земных, водяных, пернатых, многообразных, диких и домашних, безгласных и благозвучных, неразумных и разумных" (гл. 2—4).

Впрочем, согласно Ермию, философы не в силах прийти к единомыслию не только относительно души, но и относительно богов и относительно мира. Неспособные обрести природу собственной души, они, тем не менее, дерзают исследовать "своих богов", а не ведая собственного тела, пытаются обнаружить "природу мира" (гл. 5). Поэтому и в своем изыскании "начал природы" (per9i _arc9aq t6hq f)usewq) они равным образом впадают в многочисленные противоречия. Например, Анаксагор говорит, что началом всего является "Ум", но Парменид, не соглашаясь с ним, утверждает, что "бытие есть единое"; Анаксимен, расходясь с обоими, заявляет, что "всё есть воздух", но тут же опровергается Эмпедоклом, считающим, что началами всего являются "любовь" и "вражда" (гл. 7). Все эти многоразличные и противоречивые взгляды языческих философов приводят Ермия к выводу: если нет ничего постижимого и истина ускользает от людей, то столь восхваляемая эллинами философия на самом деле лишь "воюет с тенями" и не обладает твердым знанием сущего