Художественные и технические приемы пения «на подобен»

Архимандрит Гусейнова З. М.

Пение "на подобен", то есть по образцу какого-либо песнопения, проявляется в церковно-певческом искусстве в жанре стихир в трех основных видах1.

1. Пение по стандартному образцу-подобну, подборки которых фиксировались, как известно, в русских рукописях с древнейших времен (рукопись "Типографский Устав с Кондакарем"), затем в переломный момент в XV веке (две подборки подобнов в рукописи Российской национальной библиотеки Кирилло-Белозерского собрания № 9/1086), систематически в рукописях XVI-XVII вв. Форма ссылки на их использование хорошо известна: рядом с песнопением, которое предполагается исполнить по какому-либо образцу, вводится указание гласа, слово "подобен" (в сокращении "под") и инципит данного образца.

2. Пение по модели, проявляющееся, в частности, в пении стихир в рамках микроцикла по образцу первой стихиры. Здесь песнопения, как правило, никаких указаний на сходство не содержат, оно подразумевается самой идеей микроцикла (стихиры "на хвалитех", стихиры "на стиховне" и проч.). Процесс адаптации напева во второй и всех последующих стихирах в рамках микроцикла происходит в условиях выработавшихся приемов. Предварительно именно за ними я сохраняю определение "пение по модели".

3. Пение по образцу какого-либо песнопения, которое не входит ни в число типовых подобнов, ни в состав данного микроцикла. Образец является самостоятельным песнопением совершенно из другой книги, из другой службы, вообще принадлежит другому жанру. Единственное, в чем он совпадает с песнопением, распеваемым по нему как по образцу, – это глас. Дополнительным фактором, часто подсказывающим выбор песнопения для образца, становится совпадение инципитов. Ссылка на данное песнопение-образец осуществляется так же, как и указание на типовой подобен – перед началом песнопения в виде инципита.

Остановимся подробнее на первом и третьем случаях, когда распев какого-либо песнопения осуществляется или по типовому подобну (так пока условно будут называться подобны из подборок), или по окказиональному2 подобну ("случайность" в данной ситуации означает не нечаянность использования, а употребление "по случаю" того или иного песнопения).

В пении "на подобен" - независимо от того, является ли этот подобен типовым или окказиональным – есть много загадок, но две, на мой взгляд, являются основополагающими, которые я сформулирую в виде вопросов.

Во-первых, как осуществлялось пение "на подобен"? Песнопения-образцы заучивались наизусть (об этом говорится в знаменитом музыкально-теоретическом трактате "Сказания о зарембах": "…ученики пели для науку кокизник и подобник наизусть"3) и применялись при исполнении других песнопений. Существенно, что указание пения "на подобен" вводилось не только в ненотированные, но и в нотированные тексты. Если мы сравним запись нотной строки в любом типовом подобне и в распеваемом по нему песнопении (также любом), то увидим, что между ними могут быть лишь отдельные совпадения, не выходящие за пределы обычных гласовых совпадений. Сравнив распев любого из типовых подобнов и стихиры, которая должна по нему распеваться, мы убеждаемся, что между распевом типового подобна и стихиры нет совпадений. Причем это – не результат позднейших изменений в системе, данные закономерности отмечались с самого начала. Артамонова Ю.В. пишет: "Сравнительный анализ репертуара моделей Стихирарей и состава "Подобьниц" (имеются в виду подобники из Типографского Устава с Кондакарем – З.Г.) заставляет усомниться в том, что последние могли служить справочным пособием для певчих"4.

Таким образом, нотированное песнопение, сопровождающееся указанием "на подобен", не является усложненной мелодией своего типового подобна, как можно было бы теоретически предположить. Напев типового подобна и напев распеваемого на него песнопения очень редко совпадают. Почему?

Второй вопрос может быть следующим: как, каким образом предполагается исполнять песнопение на одну мелодию (на мелодию типового подобна), когда видишь запись совсем другой мелодии (мелодии, записанной в строке крюков данного песнопения)? Это очень трудно при записи музыки любой нотацией, в том числе и знаменной. Для исполнителя видеть одно – то, что он слышит внутренним слухом, а петь в этот момент совсем другое – то, что он помнит наизусть, - искусство почти невероятное. Возникает заведомо бессмысленная, неисполнимая ситуация.

Таким образом, в пении "на типовой подобен" есть два несоответствия: 1) указывается типовой подобен, который подобном при сравнении его с распевом данного песнопения не является; 2) указывается совсем другой напев рядом с записанным, "родным напевом" стихиры. Эти несоответствия могут быть объяснены, на мой взгляд, лишь одним способом: типовой подобен указывался для тех, кто не мог петь по крюкам. Иными словами, нотированные песнопения, у которых есть указание на типовой подобен, могли исполняться двумя способами: или по своему собственному записанному напеву, или по мелодии типового подобна. В этих случаях подобен предполагался для певческого коллектива, не умевшего петь по крюкам; и они исполняли стихиру на хорошо известный напев подобна. Собственная же мелодия стихиры, записанная крюками, исполнялась более грамотным певческим коллективом, способным