Рождество Пресвятой Богородицы

Малков П.Ю.

1) Место праздника в границах православного богослужебного года.

Праздник Рождества Пресвятой Богородицы относится к двунадесятым праздникам Православной Церкви; это один из четырех (если не считать “Господско-Богородичного” праздника Сретения Господня) важнейших — наряду с Введением во храм, Благовещением и Успением — праздников посвященных прославлению Божией Матери.

2) Связь праздника с событиями Священной истории Ветхого и Нового Завета.

Церковная экзегетическая (истолковывающая духовный смысл Священного Писания) традиция видит во многих из книг Ветхого Завета пророчества о том, что в мире должна появиться чистая Отроковица, от Которой надлежит родиться Спасителю мира.

Уже в рассказе о грехопадении Адама говорится о том, что, после того как Бог узнал о совершенном против Его воли преступлении – о вкушении первыми людьми запретного плода от Древа познания добра и зла, Он возвестил им, что некогда, в будущем, “Семя (т. е. Сын) жены сотрет главу змия (т. е. сатаны)” (см. Книга Бытия 3:15). Под Семенем в церковной экзегезе принято подразумевать Христа, а под Женой — Богоматерь.

Библия повествует и о том, как ветхозаветный праведник Иаков удостоился чудесного видения лестницы от земли к небу, ведущей к самому престолу Всевышнего, по которой восходят и нисходят ангелы. Под этой лестницей также принято символически понимать Богоматерь, соединившую небо и землю, примирившую их через Рождество от Нее Богочеловека Христа (см. Книга Бытия 28:10-17).

Существует и целый ряд иных ветхозаветных пророчеств о Богоматери, которые связываются с теми или иными событиями Ее земной жизни. Они будут приведены нами далее — в их непосредственной связи с духовным смыслом уже других праздников православного богослужебного года (см., например: Книга Исход 3:1-5; Книга Числа 17:19; Книга пророка Исаии 7:14; Книга пророка Иезекииля 44:1-3).

Хотя рождение Пречистой Девы Марии и совершилось в самом преддверии явления в мир Иисуса Христа, мы не найдем какого-либо описания Ее Рождества в каноническом Евангелии. На протяжении двух тысячелетий Православная Церковь хранит повествование о Рождестве Богоматери в своей живой памяти именно как истинное Священное Предание, дополняющее и проясняющее для нас содержащийся в Священном Писании рассказ о пришествии на землю Спасителя.

Подробности события Рождества Пресвятой мы узнаем из одного из так называемых “апокрифических” (т. е. по тем или иным причинам не признанных Церковью подлинными и не включенных ею в канон Священного Писания Нового Завета) евангелий — “Протоевангелия Иакова”. Именно содержащийся здесь рассказ — разумеется переосмысленный и подвергшийся корректировке со стороны древнецерковного православного сознания — и лег в основу воспринятого Церковью христианского Предания.

“Протоевангелие” повествует о том, что некогда, — на рубеже двух эр мировой истории, разделенных рождением Христа, — в городе Назарете жили уже весьма немолодые и бездетные супруги — Иоаким и Анна. Всю свою жизнь, посвященную исполнению Божией воли и служению ближним, мечтали они и горячо молились о том, чтобы Господь даровал им ребенка. Иоаким и Анна даже дали обет: если у них все же родится сын или дочь, то жизнь этого младенца будет посвящена служению Богу. Наконец молитва их была услышана: дочь свою они назвали Марией (что в переводе с еврейского означает “Госпожа” или “надежда”). Эта девочка, принесшая утешение и душевное облегчение престарелым и богобоязненным супругам, и оказалась предназначеной стать Матерью будущего Спасителя мира, Сына Божия. По отцу Она происходила от царского, а по матери — от архиерейского рода.

Вот как начинается рассказ об этом в самом апокрифе: “В двенадцати коленах Израиля был некто Иоаким, очень богатый человек, который приносил двойные дары Богу, говоря: Пусть будет от богатства моего всему народу, а мне в отпущение и умилостивление Господу. Наступил великий день Господень, когда сыны Израиля приносили свои дары. И выступил против него (Иоакима) Рувим, сказав: Нельзя тебе приносить дары первому, ибо ты не создал потомства Израилю. И огорчился очень Иоаким, и стал смотреть родословную двенадцати племен народа, говоря: поищу в двенадцати коленах Израиля, не я ли один не дал потомства Израилю. И исследовав, выяснил, что все праведники оставили потомство Израилю. Вспомнил он и об Аврааме, как в его последние дни Бог даровал ему сына Исаака. И столь горько стало Иоакиму, и не пошел он к жене своей, а ушел в пустыню, поставил там свою палатку и постился сорок дней и сорок ночей, говоря: не войду ни для еды, ни для питья, пока не снизойдет ко мне Господь, и будет мне едою и питьем молитва”.

Причина подобных страданий Иоакима станет нам вполне понятна лишь тогда, если мы узнаем о тех особых чертах, что отличают ветхозаветное учение о браке и о смерти, а также о грядущем избавителе еврейского народа — “мессии”.

По представлениям древних евреев, после смерти человек оказывался в мрачном месте, в “шеоле”, чем то напоминающем античный “аид” — в безрадостном царстве мертвых. Здесь он должен был влачить беспросветное призрачное существование. Вся надежда в будущем могла возлагаться им лишь на его потомство, ибо только те, чьи прямые потомки доживут до пришествия мессии — предсказанного пророками могущественного царя и духовного вождя, призванного принести могущество и славу Израилю — обретут вечную жизнь и войдут в его непреходящее царство. Таким образом бессме