Надежда и Спасение в Священном писании Нового завета

священник Петр Трохин

С пришествием Богочеловека Иисуса Христа в мир исполнились чаяния и надежды человечества на спасение, и чаемое стало живым словом апостольского благовестия: Слово стало плотию и обитало с нами, полное благодати и истины, и мы видели славу Его, славу, как Единородного oт Отца (Ин. 1, 14).

Принявшие Его, приняли Его благодать, окормляемые твердой надеждой на наследие Царства Небесного, обещанного Спасителем: Тем, которые приняли Его, верующим во имя Его, дал власть быть чадами Божиими , которые ни от крови, ни от хотения плоти, ни от хотения мужа, но от Бога родились (Ин. 1, 12–13).

Царство Небесное, близость которого провозгласил Спаситель, есть зримое торжество Бога над всяким злом, грехом, хаосом и самой смертью через искупительную смерть и Воскресение Сына Человеческого.

Новый Завет открывает человеку возможность обрести общение с Богом благодаря воплощению и вочеловечению Самого Бога. Власть побеждать злых духов (Мф. 8, 28–34), повелевать морям (Мф. 8, 23–27), прощать грехи и исцелять (Мф. 9, 1–8), воскрешать умерших (Мф. 9, 18–26; Лк. 7, 11–17) и даровать спасение (Мк. 7, 24–30; Лк. 10, 25–37) — такая власть Господа Иисуса Христа обусловлена тем, что Он Богочеловек. Бог Отец положил Сыну принять Крестную смерть ради всего человечества, дабы Его последующим Воскресением победить зло и смерть, открыв всем людям путь к Жизни Вечной (Ин. 1, 29; Мк. 8, 31–33; 9, 29–31; 10, 32–34, 42–45; 14, 34–36). Принятие Крестной смерти за грехи человечества было средоточием Божиего замысла о спасении (Мф. 21, 43; Втор. 10, 14–15; 4, 37; 7, 6-7; Пс. 59, 7; 107, 7; 126, 2; 2 Пар. 2, 11 и др.). Идея Креста, то есть таинства Христовой смерти, раз и навсегда явила Божия власть спасать людей от внутренней порабощенности греху: Когда мир своею мудростью не познал Бога в премудрости Божией, то благоугодно было Богу юродством проповеди спасти верующих (1 Кор. 1, 21). Спасение совершается через веру в благодать, которую Христос преподал нам Своим Крестом (Деян. 15, 11). Христианин, надеющийся на последнее откровение славы детей Божиих (Рим. 8, 18-39), уповает на то, что он будет избавлен от зла и сохранен для Царствия Небесного (2 Тим. 4, 18), ибо, будучи оправдан смертью Христа, он будет спасен жизнью во Христе у Небесного Отца (Рим. 5, 9–10; Кол. 3, 1–4). Всякий стремящийся к Нему будет принят Им с радостью: Бог наш Спаситель... хочет, чтобы все люди спаслись и достигли познания истины. Ибо Един Бог, Един и Посредник между Богом и человеками . Человек Христос Иисус, предавший Себя для искупления всех (1 Тим. 2, 4–6; Тит. 3, 3–7).

Итак, смысл надежды в Новом Завете есть обретение Вечной Жизни, Царствия Божия, спасение души. Надежда, как нравственная добродетель, может быть направлена и на иные цели, в частности при исполнении земных дел.

В своем единстве надежда на спасение имеет три момента: ожидание будущего, доверие к нему и терпеливость его ожидания. В различных местах Священного Писания подчеркивается то один, то другой из этих моментов. В Послании к Римлянам апостол Па вел прямо указывает на сверхъестественный характер надежды, обращенной к Богу: Мы спасены в надежде. Надежда же, когда видит, не есть надежда: ибо, если кто видит, то чего ему и надеяться? (Рим. 8, 24).

Отметим здесь два момента. Первый: надежду связывают со спасением. Пока еще спасение не достигнуто, надежда сама по себе уже есть начало, есть уже зерно нашего спасения. Второй: христианская надежда направлена на невидимое, ибо все видимое принадлежит к сфере вещественного, подлежащего постоянной перемене: на видимом не может строиться надежда, понимаемая как богословская добродетель: Видимое временно, а невидимое вечно (2 Кор. 4, 18).

Элемент доверия, как свойства надежды, выделяется апостолом там, где надежда по своему значению близко стоит к вере: Если мы в этой только жизни надеемся на Христа, то мы несчастнее всех человеков (1 Кор. 15, 19, см. также: 2 Кор. 1, 10; 3, 12; Флп. 1,20).

Терпение, как свойство надежды, подчеркивается апостолом Павлом там, где надежда выплавляется из скорби, которою апостол «хвалится», зная, что от скорби происходит терпение, от терпения опытность, от опытности надежда (Рим. 5, 3–4). Там, где терпение стоит рядом с надеждой, оно может иметь и самостоятельное значение, как качество, способствующее устойчивому сохранению надежды ...чтобы мы терпением и утешением из Писаний сохраняли надежду (Рим. 15, 4). В приведенных словах замечательна еще и та особенность, что «терпение» пополняется для ясности мысли словом «утешение», а оба значения вместе, будучи приложенными к надежде, сообщают ей новый оттенок. Укажем еще на один пример: терпение упования на Господа нашего Иисуса Христа — такова надежда в Послании к Фессалоникийцам (1 Фес. 1,3).

Твердость надежды и упования — это твердость духа в преодолении препятствий на пути к спасению. Надежда сообщает душевным и нравственным силам убежденность, постоянство, неотступность: Мы, будучи сынами дня, да трезвимся , облекшись в броню веры и любви и в шлем надежды спасения (1 Фес. 5, 8). Апостольская уверенность несет в надежде на Бога дух свободы (2 Кор. 3, 17) и дерзновения на ниве стяжания даров Господних: Имея такую надежду, мы действуем с великим дерзновением (2 Кор. 3, 12). Такова в этой связи похвала надеждой (Рим. 5, 2), которая стала возможной через Господа нашего Иисуса Христа, через Которого верою и получили мы доступ к той благодати, в которой стоим (Рим.