«День Господень» в Священном Писании Ветхого и Нового Завета

Тихомиров Б. А.

"День Господень" — словосочетание, которым в Священном Писании выражается верование в грядущее "посещение" Богом мира, мыслимое как акт суда Божьего над миром и человеческим сообществом, после которого наступит эпоха окончательного и всеобъемлющего торжества правды Божией. Понятие "день Господень" является одним из ключевых в ряду эсхатологических представлений Священного Писания.

В Священном Писании Ветхого Завета термин "день Господень/ Яхве" (евр. yôm yhwh; как вариация — yôm layhwh, "день Господа"; "Господь" — традиционная в переводах Ветхого Завета передача сакрального божественного имени yhwh, в современном прочтении "Яхве") встречается в следующих текстах: Ис 2. 12; 13. 6, 9; 34. 8; Иер 46. 10; Плач 2. 22; Иез 7. 19; 13. 5; 30. 3; Иоил 1. 15; 2. 1, 11, 31; 3. 14; Ам 5. 18, 20 Авд 15; Соф 1. 7, 8, 14, 18; 2. 3; Зах 14. 1; Мал 4. 5. Синонимами "дня Господня" часто выступают выражения: "тот день/дни" (hayyôm hahû’, например, Ис 2. 11, 17; Ам 8. 9, 13 и др.); "этот (с определенным артиклем) день" (hayyôm Иез 7. 10, 12 и др.); "это время" (hā‘ēt Иез 7. 12; Соф 1. 12 и др.) и др. Сама проблематика "дня Господня" охватывает значительный по объему текстовой материал.

Как это видно из ссылок, в Ветхом Завете тема "дня Господня" находит свое выражение по преимуществу в книгах пророков. Широко представленная уже у первых пророков-писателей середины VIII – начала VII вв., она остается существенной частью пророческого провозвестия на всем протяжении служения ветхозаветных пророков.

Хронологически первым библейским текстом, в котором появляется представление "день Господень", нужно признать Ам 5. 18-20. После исследований Р.Г. Чарльза на рубеже ХІХ-ХХ вв. (Charles, 1913) среди экзегетов общеутвердившимся стало мнение, что пророк использует словосочетание "день Господень" как сложившееся выражение широко распространенного в то время в Израиле религиозного верования в скорое и окончательное сокрушение Господом врагов Своего народа. Согласно ожиданиям его современников, "день Господень" будет днем великой победы Бога-Воителя в решающей битве с нечестивыми народами, которая должна случиться в самое ближайшее время. (В этом же контексте, по всей видимости, нужно оценивать и частое употребление Амосом божественного имени "Господь Бог Саваоф" — евр. yhwh ’ĕlōhēi şĕbā’ôt, букв. "Яхве, Бог Воинств/ Брани". Как это можно заключить из 5. 14-15, пророк следует расхожему религиозному лексикону своего времени, отражающему доминанту народного восприятия Яхве как Воителя за Израиль.) Пророк объявляет эти надежды ложными. Он обвиняет Израиль в глубоком попрании правды Божией, носителем которой тот призван быть. Поэтому всеобщая эйфория от предвкушения скорого триумфа Израиля не только не оправдана, но в высшей степени опрометчива и легкомысленна. Израилю предстоит пережить не радость победы, но в полной мере испить чашу страданий. Таков "день Господень", который для Израиля станет не днем торжества и надежды, но днем горя и отчаяния: "Горе желающим дня Господня!... то же, как если бы кто убежал от льва, и попался бы ему навстречу медведь, или если бы пришел домой и оперся бы рукою о стену, и змея ужалила бы его. Разве день Господень не мрак, а свет? Он тьма и нет в нем сияния" (5. 18-19).

Таким образом, следуя выводу Чарльза, остается согласиться, что в библейском тексте "день Господень" изначально появляется отнюдь не как оригинальное новшество, собственное прозрение Амоса, но уже сложившееся религиозное верование, к которому пророк апеллирует в соответствии с данным ему видением исторической ситуации. В связи с этим встает вопрос о "добиблейских" истоках и месте представления "день Господень" в религиозных верованиях Древнего Израиля. На этот счет в современной библеистике было выдвинуто несколько версий. Можно выделить два основных направления в исследованиях. З. Мовинкель высказал предположение, что первоначально под "днем Господним" подразумевалась важнейшая составляющая празднования Нового года, когда осуществлялось литургическое действо восшествия Яхве на трон (Mowinckel, 1917.). Г. фон Рад помещал "день Господень" в выстраиваемую им концепцию Священной войны, как день победы Яхве над Своими противниками (Rad, 1959). В рамках этих двух версий и проводились последующие изыскания. Так, углубляя гипотезу Мовинкеля, Дж. Грей аналог обряду "воцарения" находил в ханаанских культах (Grey, 1974). Предполагая связь празднования Нового года с ежегодным ритуалом обновления Завета, Ф.Ч. Феншам рассматривал "день Господень" как день произнесения благословений и проклятий Завета, когда в "Свой день" Яхве предстоял не только как Царь и Воин, но и как Судия (Fensham, 1967). Ф.М. Кросс, отслеживая мифологические корни Священной войны, позволяющие утверждать ее связь с царским культом Яхве, допускал возможность сопоставления обоих подходов (Cross, 1973).

Так или иначе, необходимо признать, что где бы ни обретались изначальные корни представления "дня Господня", не они являются определяющими в непосредственно библейском учении о "дне Господне". Оно, безусловно, создается пророками, провозвести