Православная оценка влияния технократической цивилизации на внутренний мир современного человека

прот. Павел Великанов

Можно ли сегодня найти человека, который бы никогда не соприкасался с техникой, понимаемой в самом широком смысле слова? Навряд ли. Ведь с момента изгнания прародителей из рая начинается история техники как “тактики всей жизни в целом”[1] на земле, преступлением человека оказавшейся во враждебном отношении к нему вместо прежде царившей гармонии, проклятой отныне произращать лишь “терния и волчцы” (Быт. 3.18). И прослеживая летопись этой истории вплоть до наших дней, нельзя не заметить, что ХХ век значительно отличается от всего предыдущего времени невиданным прежде взлетом технических изобретений, интенсивностью их внедрения в обыденную жизнь людей и, как следствие этого, образованием вокруг человека “технизированной среды обитания”, реальности организованной - отличной и от органической, и от неорганической природной реальности. “Человек имеет дело уже не с природой, сотворенной Богом, а с новой реальностью, созданной человеком и цивилизацией, с реальностью машины, техники, которых в природе нет”[2]. Сейчас на наших глазах происходит стремительное вытеснение природной среды обитания человека её технизированным суррогатом. Эту большую разницу между окружением современного человека и всех предыдущих поколений тонко подметил Б.П.Вышеславцев: “Вообразите себе Сократа, - пишет он, - внезапно перенесенного в Англию или Францию XVIII века; он быстро и легко ориентировался бы в этой жизни: те же методы работы, те же ткачи, та же навигация на парусах, те же лампы (немного усовершенствованные), те же колесницы, называемые теперь колясками, те же конные ристания, называемые скачками. Что могло бы удивить его, это разве только огнестрельное оружие и книгопечатание. А в остальном ему оставалось бы выучить английский язык и познакомиться с катехизисом англиканской церкви, и он мог бы продолжать свои диалоги в салонах Лондона. Но перенесите Сократа, или Апостола Павла, в современный Нью-Йорк, или Париж, и вы тотчас ощутите невероятную дистанцию веков”[3].

Но ведь эта “дистанция веков” - не только внешняя; есть и другая, ещё более значимая, а именно - дистанция внутренних миров. Если развитие техники, имевшее место практически у всех народов и во все времена, обычно относилось к определенным областям деятельности человека, то сегодня современная техника вторгается практически во все сферы жизни - как личной, так и общественной. “Техника окружает нас как сплошной кокон без просветов, делающий природу... совершенно бесполезной, покорной, вторичной, малозначительной. Что имеет значение - так это Техника. Природа оказалась демонтирована, дезинтегрирована науками и техникой: техника составила целостную среду обитания, внутри которой человек живет, чувствует, мыслит, приобретает опыт. Все глубокие впечатления, получаемые им, приходят к нему из техники”[4]. Появляются такие формы передвижения людей, какие прежде виделись лишь существующими в сказках; общение людей, опосредованное техническими средствами (телефон, компьютерные сети) даёт людям прежде невиданные возможности, практически сводя на нет все пространственно-временные границы. Средства массовой информации, погружая человека в свой поистине бездонный океан, одновременно оказываются мощнейшим органом формирования общественного сознания, причем несравненно более сильным, нежели существовавшие при любом тоталитарном режиме. Вооруженный мощью современной техники, человек уже видит себя способным делать практически всё, что ему вздумается: и горы передвигать, и реки направлять вспять, и летать к другим планетам, и делать многое-многое другое, что и в голову никогда не приходило нашим прадедам... Сегодня человек мог бы вполне обоснованно гордиться - и он гордится! - силой своего разума, при помощи техники фактически сделавшего его хозяином планеты, - если бы не экологический кризис, который ставит под вопрос ценность чуть ли не всех достижений научно-технического прогресса, а вместе с этим кризисом - “злобный и отчаянный пессимизм современного человечества, который не только существует рядом со всеми успехами этого человечества в области научной, технической, экономической и политической и несмотря на эти успехи, но даже возрастает, усиливается пропорционально им, этим успехам”[5].

Это наличие глубокого кризиса внутреннего мира современного человека, ощущение опустошенности и бессмысленности жизни наряду с увеличением “благ” техногенной цивилизации, имеющих своей целью именно избавить человека от всех проблем, как физических, так и душевных, не могло не привлечь внимания философов и психологов. Начиная с конца XIX века постепенно вырабатывается “философия техники” - хотя до сих пор однозначного определения её предмета и содержания не найдено. Практически ни один из мыслителей ХХ века не обошел своим вниманием проблему взаимоотношения человека и техники. Из множества исследований, посвященных данной проблематике, следует отметить работы основоположников философии техники Э. Каппа, Ф.Дессауэра, Л.Мэмфорда, Х.Ортега-и-Гассет, М.Хайдеггера, Ж. Эллюля, Ф.Раппа, а также труды О.Шпенглера, А.Бергсона, К.Ясперса, Г.Маркузе, Ж. Бодрийяра, Х.Сколимовски, Э.Фромма[6]. Проблематике технократического общества было также посвящено немало романов-антиутопий, из которых наиболее яркие “О дивный новый мир” О.Хаксли, “Мы” Е.Замятина, “1984” Дж.Оруэлла.

Первым из отечественных мыслителей, обративших свое внимание на феномен техники, был инженер П.К.Энгельмейер. Еще в 1912 г. им была создана исследовательская программа по ф