О роли детских впечатлений

Коган И. М.

О важности детства в судьбе человека известно давно, а научно обосновано со времён З. Фрейда и К. Юнга. Анализ ранних детских воспоминаний положен К. Юнгом в качестве одной из методик исследования личности. Сейчас общеизвестна роль детства, детских травм в развитии личности и возникновении различных психических отклонений. Из опыта общения с разными людьми, знакомства с биографиями известных людей обнаруживается ещё одна очень важная сторона детской жизни, а именно те впечатления, которые остаются с детства до конца жизни.

Почему иногда так ярки и отчётливы запечатлённые моменты детской жизни, которые каким-либо образом (позитивно или негативно) влияют на жизнь взрослого человека?

Такая сила детских впечатлений объясняется особой восприимчивостью и пластичностью психики детей. Первые 5—6 лет жизни имеют самое большое значение. Известный философ Иван Александрович Ильин говорит о детстве как о времени, являющемся «заделом» на всю жизнь, который будет питать человека в трудные минуты его жизни, давать ему силы и вдохновение на жизненном пути. По мысли И. А. Ильина, всё вредное, дурное, злобное или мучительное, что ребёнок воспринимает в этот первый, роковой период своей жизни, всё, что причиняет ему душевную рану, он потом влачит за собой всю жизнь и, наоборот, всё то светлое, духовное, любовное, что детская душа воспринимает в эту эпоху, приносит потом в течение всей жизни обильный плод. После периода душевной теплицы должен наступить период душевного закала, и этот процесс даётся ему тем легче, чем меньше травм он вынес из первого периода.

О том, какое значение имеют детские впечатления и каким образом они влияют на судьбу и творчество человека, можно проследить, обратившись к биографиям писателей, художественной литературе и кино.

СПАСИТЕЛЬНЫЙ ДАР ДЕТСТВА

Иван Сергеевич Шмелёв — яркий пример писателя, создавшего прекрасные художественные произведения на основе детских впечатлений. Почти все его произведения пронизаны светлыми детскими воспоминаниями, которые помогли ему пережить разлуку с Родиной и многие беды, постигшие его в жизни. Дар счастливого детства был той опорой, которая одухотворяла и поддерживала его в течение жизни.

Сейчас сняты фильмы и выходят книги о судьбе послереволюционного зарубежья. В документальном фильме о судьбе русской эскадры рассказывается очень трогательная история одной русской женщины, дочки военного офицера, которая в двадцатых годах вместе со всей русской эскадрой попала в Алжир. Она отказалась принять французское (Алжир в то время был колонией Франции) гражданство, несмотря на то что это было сопряжено с различными трудностями, в том числе связанными с поиском работы. В её представлении это было предательством Родины. Силу пережить эти трудности давали детские воспоминания. Она, уже будучи в преклонном возрасте, вспоминает своё детство, проведённое на Украине: это ощущение лёгкого ветра в поле, от которого колышется мягкий, пушистый ковыль, аромат степных цветов с жужжащими пчёлами и хоровое пение сверчков в тёплый летний вечер. Всё это живило и наполняло душу, создавало привычную детскую радость от созерцания родной природы. Впечатления детства странным образом определили судьбу этой женщины. Удивительная духовная стойкость питалась, как она вспоминает, детскими воспоминаниями.

В «Дневнике писателя» Ф. М. Достоевский рассказывает о том, как одно воспоминание детства помогло ему на каторге не озлобиться и остаться человеком. Воспоминание было связано с простым мужиком Мареем. Девятилетним мальчиком Достоевский, оказавшись в лесу, очень испугался волка: ему показалось, что кто-то кричит «Волк бежит!». Место было пустынное, рядом никого из людей, кроме работающего в поле мужика, не было. Мальчик выбежал из березняка и кинулся к большому, плотному мужику Марею. Весь в слезах, пожаловался на воображаемого волка. Мужик неожиданно для мальчика обнял его, приласкал и уверенно сказал, чтобы тот не боялся волка, потому что нет тут никакого волка.

«—Полно, родный. Ишь малец, ай!

Он протянул руку и вдруг погладил меня по щеке.

— Ну, полно же, ну, Христос с тобой, окстись. <…> …Ступай, а я те вослед посмотрю. Уж я тебя волку не дам! — прибавил он, всё так же матерински мне улыбаясь, — ну, Христос с тобой, ну ступай, — и он перекрестил меня рукой и сам перекрестился».

Далее Достоевский вспоминает: «Конечно, всякий бы ободрил ребёнка, но тут… случилось как бы что-то совсем другое, и если б я был собственным его сыном, он не мог бы посмотреть на меня сияющим более светлою любовью взглядом, а кто его заставлял? <…> Встреча была уединённая, в пустом поле, и только Бог, может, видел сверху, каким глубоким и просвещённым человеческим чувством и какою тонкою, почти женственною нежностью может быть наполнено сердце иного грубого, зверски невежественного крепостного русского мужика…»

И хотя, как вспоминает Достоевский, казалось, он уже давно забыл об этой встрече, но всё же это впечатление о мужике Марее помимо его воли осталось с ним на всю жизнь и вдруг неожиданно всплыло на каторге: «И вот, когда я сошёл с нар и огляделся кругом, помню, я вдруг почувствовал, что могу смотреть на этих несчастных совсем другим взглядом и что вдруг, каким-то чудом, исчезла совсем всякая ненависть и злоба в сердце моём. <…> Этот обритый и шельмоватый мужик, с клеймами на лице и хмельной, орущий свою пьяную сиплую песню, ведь это тоже, может быть, тот