Проблема свободы человека в творчестве преподобного Максима Грека и царя Ивана Васильевича Грозного

Ермолина А. С.

"Братия, стойте в свободе, и не поддавайтесь опять игу рабства..."

«…И ИСТИНА СДЕЛАЕТ ВАС СВОБОДНЫМИ»

Слова из апостольских посланий, вынесенные в заголовок, почти однозначно говорят о внутренней свободе человека, о той свободе от греха, к которой призвал Христос. «Истинно, истинно говорю вам: всякий, делающий грех, есть раб греха» (Ин. 8, 34). «Если пребудете в слове Моем, то вы истинно Мои ученики, и познаете истину, и истина сделает вас свободными» (Ин. 8, 31).

Однако есть и другая свобода, свобода внешняя, заключающаяся в том, чтобы на указанном Христом узком и тесном пути непрестанно выбирать то, к чему зовет сердце, к чему имеешь призвание, то, что делает тебя взрослее и ответственнее.

Проблема в том, что нашему поколению, за редким исключением, неоткуда узнать о том, как идти по этому пути, как научиться делать выбор и отвечать за его последствия, как становиться человеком свободным в подлинном смысле этого слова. У кого этому учиться? У родителей? Бабушек и дедушек? Но и они зачастую в затруднении, и они не могут дать нам ответов. Что делать — нити, по которым транслируется опыт поколений, разорваны, нужно учиться самим.

А как учиться? У нас всегда есть возможность обращения, к сожалению, пока что преимущественно интеллектуально-умозрительного, к опыту наших предков, оставивших нам чрезвычайно интересные наблюдения и замечания по самым разным вопросам человеческой жизни и мироздания в целом. Так что такое свобода в их понимании?

КАКОВ ЧЕЛОВЕК?

Начнем издалека. В прошлой статье мы частично осветили один интересный сюжет, касающийся образа идеального правителя в сочинениях русских мыслителей XVI века Максима Грека, Ивана Пересветова и Иосифа Волоцкого. И выяснилась удивительная вещь. Казалось бы: одна эпоха, один строй, одни верования и мысли, и в то же время огромная пропасть в понимании требующихся от государя личностных качеств, определяющих и весь дух жизни в государстве.

Преподобный Максим Грек — подвижник, страдалец, осужденный как еретик при жизни, причисленный к лику святых в конце XX века, образованнейший человек своего времени, богослов, переводчик, писатель — всю свою жизнь неустанно призывал московских государей жить в совершенном соответствии с евангельскими заповедями, быть кроткими, милосердными, справедливыми.

По его мысли, одной из важнейших задач государя является борьба с собственными страстями, главные из которых суть сластолюбие, славолюбие и сребролюбие. В том случае, если государь не только не укрощает эти страсти, но и добровольно им покоряется, страдает не только он сам, а и все его подданные, за которых он несет ответственность перед Богом.

Кроме того, правитель обязательно должен прислушиваться к советам своего окружения, составленного из людей мудрых и дальновидных. Только таким образом государь может стать истинным самодержцем и осуществит свое предназначение на земле: сохранит истинную веру, Православие, и спасет души своих подданных.

Вообще говоря, постановка подобной сверхзадачи — сохранения православной веры в чистоте и незыблемости, и идея ответственности правителя за вечную жизнь своих подданных, разделялись всеми древнерусскими мыслителями-книжниками. Другое дело, что средства к достижению этой цели ими предлагались различные.

В этом смысле своеобразной антитезой наставлениям Максима Грека служат сочинения Ивана Семеновича Пересветова и преподобного Иосифа Волоцкого. Первый был профессиональным «воинником» и блестящим публицистом, второй — монахом и выдающимся духовным пастырем.

Оба они считали крайне важным всячески усиливать единоличную власть правителя, совершенно упразднив при этом институт «мудрых советников», неизбежно превращающихся, по их мнению, в развращенных корыстолюбцев. Никто не должен возражать решениям государя. Его воля должна быть возведена в закон, он может использовать даже самые жесткие методы управления. «Как конь под царем без узды, так царство без грозы», — такова государственная необходимость, и она оправдана, ведь речь идет о спасении людей для Царствия Небесного.

И вот тут возникает недоумение. Откуда, почему, каким образом родилось столь разительное противопоставление средств при искреннем стремлении к одной и той же цели? Это чрезвычайно важно, ведь именно из этого идейного столкновения впоследствии родилась концепция самодержавного правления Ивана Грозного и его реальные политические решения.

Вряд ли можно говорить о том, что призыв к жестким управленческим мерам лишь маскировался высокими идеалами православия, как некоторой идеологической формой. Человек Московской Руси действительно жил по вере. Дело, скорее, в другом. А именно, в кардинальном различии глубинных философских и религиозных воззрений на природу человека, его свободу и призвание.

Каков человек? Слабое, безвольное существо, нуждающееся в течение своей жизни в непрестанных поучениях и надзоре, или самостоятельный и ответственный субъект, способный распоряжаться собой и своей жизнью в соответствии с замыслом о себе и тем призванием, которое он чувствует, но и с готовностью прислушивающийся к преподаваемым советам окружающих? От ответа на этот вопрос зависели и управленческие формулы, и роль личности в жизни общества и государства.

Одно небольшое отступление. Один из моих университетских преподавателей, читавший нам лекции по философии политики, чрезвычайно любил рассказывать студента