“Невидимая рука” избирательного процесса

Новокрещёнов А.В.

Новокрещёнов Александр Васильевич — кандидат социологических наук, доцент, руководитель Регионального информационно-аналитического центра Сибирской академии государственной службы.

В Новосибирске, как, впрочем, и по всей стране, в выборах участвует меньшинство избирателей. Например, на выборах городского совета депутатов в декабре 2000 г. голосовали 23% избирателей. Только со второй попытки в марте 2001 г. удалось сформировать представительную власть города. Но и на этот раз голосовало всего 37%, то есть почти 2/3 избирателей выборы проигнорировали вновь. Активность населения повышалась всеми мыслимыми и немыслимыми средствами. Всемерно задействовался так называемый административный ресурс города и области.

Выборы стали своеобразной индустрией, в них заняты тысячи, а может даже десятки тысяч человек: постоянно действующие избирательные комиссии, средства массовой информации, всевозможные центры и институты, разрабатывающие технологии управления электоральным поведением, проводящие социологические опросы. Здесь “крутятся” огромные деньги, "официальные" и идущие “черным налом”. Создается впечатление, что избрать можно любого человека на любой пост. Для этого нужна лишь хорошая профессиональная команда и, конечно, деньги, много денег. Но действительно ли любой человек может быть избран на любой пост? Действительно ли люди или как их в этом случае называют электорат — это та инертная масса, тот “пластилин”, из которого можно вылепить все что угодно? Есть ли ограничения в процессе управления электоральным поведением?

С точки зрения синергетического подхода любая система имеет “механизм” самозащиты, сохранения своей стабильности и целостности. Есть ли такой механизм у местного сообщества, оказавшегося в ситуации альтернативных выборов органов власти? Безусловно, демократический метод формирования органов власти есть форма самоорганизации территориальных общностей, но еще раз подчеркнем: только в том случае, если эта форма возникла в ходе естественного процесса самоорганизации, а не навязана искусственно.

Согласно Ст.12 Конституции Российской Федерации, местное самоуправление в рамках своей компетенции самостоятельно, и его органы не входят в структуру органов государственной власти. Сегодня избранный глава администрации независим от органов государственной власти, он подотчетен только населению, его избравшему. Но механизма контроля за его деятельностью со стороны местного сообщества нет. Представительный орган такую функцию осуществлять не может, ибо председательствует на его заседаниях, как правило, тот же глава администрации. Следовательно, он и определяет характер всей деятельности муниципалитета. Далеко не все жители муниципальных образований разбираются в этих тонкостях, но интуитивно чувствуют беспомощность представительного органа и в выборах депутатов, как показано на примере Новосибирска, участвовать отказываются. Огромное значение приобретает субъективный фактор — личностные особенности главы администрации: его политические взгляды, деловые качества, моральный облик. Персонал администрации находится в полном ведении главы и подбирается им “под себя”. Таким образом, социальная система, каковой является муниципальное образование, может оказываться под угрозой утраты своей идентичности.

В ходе нашего исследованиямы попытались определить, обладает ли территориальная общность каким-то механизмом защиты в ходе выборов. Речь идет не о механической конструкции, а о спонтанной регуляции социального процесса. В частности, нас интересовало влияние таких факторов, как пол, возраст, образование, социальный статус на избирательный процесс, т.е. реакция биосоциальных признаков на возможное посягательство на системную целостность и идентичность социума.

На вопрос, заданный новосибирцам, “Всегда ли Вы участвуете в выборах, проводимых в нашей стране, области, городе?” 43% респондентов ответили: “всегда”, 42% — “иногда”, а 13% — “никогда”. В зависимости от пола респондентов (мужская группа опрошенных и женская приблизительно равны по численности) ответы существенно разнятся. Среди мужчин: всегда голосуют 40%, иногда — 44%, никогда — 15%. Среди женщин: всегда голосуют 45%, иногда 42%, никогда — 13%. Женщины, как видим, более активны в электоральном поведении, чем мужчины. Этот факт не случаен, как может показаться на первый взгляд. Согласно статистическим данным соотношение мужчин и женщин в Новосибирске, как, впрочем, и во всей стране, не равнозначно. Женщин значительно больше, причем с возрастом это соотношение сильно меняется в пользу женщин. Если в возрастной группе 18-29 лет мужчины составляют 49%, а женщины — 51%, то уже в возрастной группе 30-59 лет мужчины составляют 46%, а женщины — 54%. Весьма драматично выглядит соотношение мужчин и женщин в возрастной группе 60 лет и старше. Здесь уже мужчин 35%, а женщин — 65%, то есть женщин практически в два раза больше, чем мужчин. А поскольку женщины более активны и их больше, чем мужчин, причем в тех возрастных категориях, которые традиционно более законопослушны и дисциплинированы, то можно сделать вывод: кого женщины предпочтут, тот и будет избран. Более того, можно предположить, что ныне действующие руководители — это выбор наших женщин.

Каковы же политические ориентации женщин, являющихся доминантной силой в избирательном процессе? Если в самом общем виде выразить пути возрождения России, избранные основными политическими силами, и определить мнение женщин