Реабилитация историзма. Философские исследования Германа Люббес

Реабилитация историзма. Философские исследования Германа Люббе.

Н. Плотников

В философском ландшафте современной Германии школа Йоахима Риттера (к которой принадлежат известные ученые Г.Люббе, О.Марквард, Р.Шпеман, Г.Рормозер) занимает весьма значительное место. Можно сказать, что она является единственной философской школой в подлинном смысле, с учителем во главе и преемственностью философской теории. Основанный Риттером в Мюнстере Collegium Philosophicum объединил совершенно различных философов и учёных, увидевших в риттеровской интерпретации современности плодотворную возможность нового осмысления задач философии и гуманитарных наук. Основополагающим для конституирования школы стал круг идей, введённых Риттером в философскую дискуссию послевоенной Германии, и ожесточённо титулованных критиками "неоаристотелизмом", "неоисторизмом", "неоконсерватизмом" и проч.

Йоахим Риттер (1903-1974) начал свою академическую карьеру в качестве ученика и ассистента Эрнста Кассирера в 30-е годы. Яркая дискуссия о принципах и задачах философской антропологии (Шелер, Хайдеггер, Кассирер) стала той мыслительной почвой, на которой выросло собственное учение Риттера о человеке современной цивилизации и его исторической природе[1]. "Субъективизм" антропологии Хайдеггера и "смешение метафизики с частными науками" в антропологии Шелера являют, по Риттеру, реальные трудности философского учения о человеке. Выход из них заключается в связывании философского анализа человека с рассмотрением сложного комплекса его исторической жизни и его конкретно-практической данности. Тем самым, в понимании задач философии Риттер стремится возобновить её смысл, определённый Аристотелем. Принцип этико-политического учения Аристотеля составляет идея практически воплощаемого блага. Это значит, что с самого начала в представление о человеке входит опыт политического общения, который видит человеческую свободу реализованной в структурах нравственной жизни. Хотя в современном обществе и произошло "необходимое раздвоение" этики и политики, естественного и позитивного права, открыв возможности нового определения смысла свободы, но и для современности значим тезис Аристотеля, что "право, коренящееся в человеческой природе, лишь тогда способно превратиться в понятие и принцип права, когда человеческая природа не остаётся неопределённой, а является в своём воплощении и, следовательно, в качестве действительной природы, субстанцией существующего политического и правового порядка"[2]. В этой связи Риттер проясняет связь метафизики и политики. Метафизика, обращённая к последним основаниям не противостоит политике как конкретному совместному действию людей. Вопросы практической философии: каким образом принадлежит к человеческой жизни искусство, политика, право и т.д. приходят в соприкосновение с метафизическими вопросами, и практическая метафизика Аристотеля (ср. Х кн. "Никомаховой этики") дает образец такого соединения.

Работы Риттера о Гегеле продолжают эту интерпретацию. Своим знаменитым сочинением "Гегель и французская революция" (1957) Риттер похоронил стремления видеть в Гегеле "консервативного прусского философа". Гегель, в действительности, является создателем "либеральной теории современного государства", признавшим, что в событиях французской революции возникает облик правового общества, в котором человеческая свобода становится реальностью. Вместе с тем, именно Гегель тематизировал определяющую характеристику современности, описывая глубочайшее раздвоение человека в гражданском обществе[3]. Автономизация сфер социальной жизни: экономики, политики, науки, искусства становится определяющим процессом современности, превращая европейское общество в мировую цивилизацию[4]. Прогресс цивилизации, основанный на полном "освобождении труда" от религиозных и политических норм непрерывно создаёт "раздвоение" естественных потребностей человека и его исторического существования в рамках социальных институтов.

Это понятие "раздвоения" Риттер развивает в теорию человеческой субъективности, исследующую условия реализации свободы в современном обществе. В отличие от критических теорий "отчуждения" и "овеществления" Риттер признаёт раздвоение, хотя и угрожающей тенденцией, но, вместе с тем, необходимой и неотъемлемой предпосылкой общества, гарантирующего человеческую свободу. Ибо, с одной стороны, раздвоение - это путь эмансипации от феодальных связей, с другой же стороны, оно отрывает человека от собственных истоков, превращая в абстрактное изолированное существо, лишённое национальности, религии, семьи. Поэтому исторически конститутивное для современного человека раздвоение между истоком (Herkunft) и будущим (Zukunft) требует не отмены и преодоления, а сохранения и гармонизации. Именно в последнем состоит задача сегодняшнего исторического сознания - в условиях беспрецедентной "аисторичности" (Geschichtslosigkeit) восстановить связь между "истоком" и "будущим", которая формирует основы ориентации человека в мире.

Философски сформулированное, это историческое сознание становится "герменевтикой" современного технического мира, проясняющей исторические пути вхождения прошлого в настоящее[5].

В этой связи возникает задача нового осмысления роли "наук о духе". Определяющим фактором западной