Проблема человека в контексте радикальных социальных преобразований

Шаров A. H.

Преобразования, которые в настоящее время происходят в нашей стране, неоднозначны и своеобразны. При этом их масштабы и характер таковы, что можно говорить о конституировании новой (качественно иной) социально-экономической системы. Источником преобразований является руководство страны, но с самого начала реформ и до сего дня существует широкая поддержка перемен «снизу». Эта поддержка «снизу» рядовыми гражданами предполагает понимание ими тех требований, которые к ним предъявляются как к участникам событий. Освоение и творческое применение новых экономических и политических идей, наличие устойчивой мотивации, направленной на изменения и т. п.,—вот требования, обусловленные реформами. Между тем возникает вопрос: а готов ли человек внутренне к выполнению этих требований? Ведь он сегодня находится в мощном потоке иных социальных реальностей, объем и интенсивность которых просто несоизмеримы с его прошлым социальным опытом. Изменение форм собственности, механизмов социального регулирования уже сегодня привели к тому, что человек оказался в совершенно новой, незнакомой обстановке, к которой он не только не может адаптироваться, но часто просто неспособен адекватно ее воспринимать и оценивать.

Уместно напомнить, что повышение роли человека, каждого члена общества в осуществлении социальных преобразований было провозглашено задачей перестройки. В специфических условиях, которые сложились к середине 80-х годов, она была обозначена как «активизация человеческого фактора». М. С. Горбачев сформулировал ее так: «Мы пришли к выводу, что без активизации человеческого фактора, т. е. без учета разнообразных интересов людей, трудовых коллективов, общественных организаций, различных социальных групп, без опоры на них, без привлечения их к активному творчеству, немыслимо решить ни одной задачи, изменить обстановку в стране» [1]. При этом задача активизации человеческого фактора, несмотря на всю ее масштабность, представлялась в принципе относительно простой. Там же М. С. Горбачев пишет: «Вот если видишь высокую цель — сияющий Храм на зеленом холме, тогда самые тяжелые камни — легки, самый изнурительный труд — удовольствие» [2]. Здесь еще не просматривается понимание необходимости изменения самого человека. Следует, правда, иметь в виду, что и преобразования того периода — совершенствования социализма — не предполагали качественных изменений человека и общества.

Впрочем, проблематичность адаптации человека к новым условиям существования, освоения им этих социальных условий была отмечена еще на начальных стадиях перестройки [3]. В предельно острой форме она была отрефлексирована в публицистике [4]. В дальнейшем значительное распространение для обозначения особенностей советского человека получило выражение homo soveticus, которое имело хождение на Западе. Оно было введено в публицистический обиход в нашей стране А. Зиновьевым [5]. Конститутивными чертами homo soveticus’a, по мнению тех, кто использовал это понятие, являются пассивность, конформизм, безответственность, социальный паразитизм и т. п. Нужно отметить, что в научной литературе оно не получило распространения, а ряд исследователей вообще отрицали, что именно эти качества составляют особенные черты советского человека [6].

Проблема адаптации человека была, тем не менее, .поставлена. Однако в полном объеме ее размеры прояснились только в период, когда реформы в обществе обрели новое качество, т. е. в период перехода к рыночной экономике, преобразований общества на началах демократии, прав человека, плюрализма собственности. Новые цели развития общества выдвинули новые требования к человеку.

Но вернемся к начальному периоду реформ. Не вызывает сомнений, что перемены в российском (советском) обществе были вызваны органической необходимостью, требованиями его дальнейшего развития. Опросы общественного мнения конца 80-х годов показали высокую готовность населения принять политику реформ. По нашим данным, стремление к переменам накануне перестройки было всеобщим. В 1987 г. нами впервые был проведен опрос населения по вопросам организации и проведения выборов местных Советов. Нами опрашивалось население Тосненского района Ленинградской области, что не обещало «революционных» результатов. Между тем были получены данные, которые поразили нас. Дело в том, что выборы эти носили характер эксперимента, в ходе которого опробовалось введение так называемых многомандатных избирательных округов, где на п мандатов могло претендовать n+1 кандидатов. Это новшество предполагалось впоследствии ввести более Широков избирательную практику. В опросном листе нами был предложен общепринятый в демократических обществах вариант: выдвижение на один мандат двух или более кандидатов. И этот вариант получил 79% голосов респондентов, только 41% не поддержали его. Эти данные были первым индикатором высокой ориентации населения на серьезные изменения в политической и экономической жизни страны. В том же исследовании впервые нами была обнаружена ориентация избирателей на личность кандидата в депутаты, а не на его программу; тенденция эта. в значительной мере сохраняется и сегодня.

Была выявлена высокая поддержка населением Ленинграда демократизации общества в целом: в опросе 1988 г. 61,7% опрошенных считали, что следует развивать и расширять демократизацию, не опасаясь ее негативных последствий, и лишь 29,41% считали, что, поскольку некоторые люди поняли ее как вседозволенность, к ней нужно относиться с большой осторожностью. Сл