Что изучает социология культуры

Попов Евгений Александрович - доктор философских наук, заведующий кафедрой общей социологии факультета социологии Алтайского государственного университета.

Значительно расширился комплекс социально-гуманитарных наук, в зону внимания и интересов которых попадает культура и процессы ее социальной детерминированности. Пренебрежение или отказ от анализа онтологических характеристик культурного развития зачастую приводит социолога к поспешным и недостаточно аргументированным выводам. В статье раскрываются возможные противоречия, возникающие в этом направлении, и некоторые возможности их преодоления.

Вопрос, вынесенный в заголовок, только на первый взгляд может показаться неуместным и неактуальным в развитии современной социологической науки - сегодня каждый учебник по социологии культуры, недостатка в которых теперь не имеется, начинается с постановки такого вопроса. Со всей очевидностью можно утверждать полную определенность в границах социологии культуры ее научного аппарата, закрепления научного статуса и т.д. Но разнообразие трактовок того, что же на самом деле изучает или должна изучать социология культуры, лишь свидетельствует о тонкой грани в концептуализации важнейших категорий и принципов социокультурного знания. В связи с этим отчетливо выделяются по крайней мере три проблемы, которые не позволяют дать уверенный ответ на вопрос - что изучает социология культуры? Во-первых, направленность развития современной социологии (тенденции ее монопарадигмальности или обратного развития) обнаружила серьезное расслоение методологического пространства, разграниченного частными взглядами на социальные проблемы и отсутствием универсализации социогуманитарного знания. Это в общем-то привело к тому, что объект и предмет социологии очерчиваются, по всей видимости, исходя из частнонаучных взглядов и представлений. Во-вторых, крайне противоречивы мнения и убеждения относительно самой культуры. Как известно, огромное количество определений и версий происхождения человеческой культуры может завести исследователя очень далеко и в хронологических рамках изучаемого феномена, и в получении доказательных выводов, позволяющих более вразумительно соотносить культуру с другими явлениями и процессами жизни и деятельности человека и общества. Постмодернистские характеристики, которые обращали на себя внимание некоторое время назад (соотносившие, например, развитие культуры с тем, как мухи самоочищаются от грязи [Эпштейн, 1997]), постепенно стали уходить на

второй план. Но в сознании многих людей проявляются куда более рациональные стереотипы в понимании культуры - например, группы студентов высших учебных заведений в зависимости от своей профессиональной ориентации утверждают за культурой статус биологической культуры, сельскохозяйственной культуры, бухгалтерской и т.д. В то же время и в научном дискурсе имеется довольно значительный опыт соотношения культуры с самыми разнообразными явлениями и сторонами человеческого и общественного бытия: так, Н. Н. Зарубина, рассуждая о культуре богатства, тем не менее признает, что пока этот феномен "не имеет однозначного определения" [Зарубина, 2008, с. 14]. Разумеется, представить дефиницию культуры "чего-либо" крайне сложно - хотя бы потому, что культура давно рассматривается не только как набор "инструментальных свойств" бытия, но и как совокупность символических кодов, нуждающихся в конвенционализации.

В-третьих, для социологии культуры остается непроясненным вопрос относительно доминирующего вектора конкретного социологического исследования. Утверждение о приоритете прикладного начала в выяснении бытования человека, общества и культуры не является абсолютным и по-прежнему вызывает больше споров, чем согласованных действий социологов-исследователей. Поэтому давно стала нормой конституализация реальных процентов человеческих индивидуальных и коллективных потерь, связанных с агрессивной социальной средой и социальным напряжением, но при этом практически не берутся во внимание онтологические характеристики культурного развития. В этом смысле социология культуры предстает прежде всего как наука о трансформации традиционных культурных форм и универсалий, тогда как социология культуры преимущественно должна быть, как нам кажется, наукой о духовно-нравственной детерминации социальных изменений. В этом статусе данная отраслевая социология, внимание которой направлено на формы проявления культурного целого, могла бы избежать многих системных противоречий, среди прочих - неизменной ориентации на "градус" общественного мнения в оценке состояния культуры, определяемый чаще всего увлечениями, модой, эстетическими вкусами или привычками. Но в этом случае, как известно, изменения в культуре связываются с порочными процессами вестернизации, глобализации и др., которым традиционно приписывается негативное воздействие по отношению к доминирующей культуре и ее субкультурам.

Современная социология культуры обнаруживает интерес к таким сферам бытия, которые французский поэт Шарль Бодлер назвал бы "цветами зла" - именно в таком ключе анализируется культурная реальность. Круг проблем, к которым внимание отраслевой социологии остается неизменным в течение уже длительного времени, позволяет сделать вывод об ориентированности научно-исследовательского дискурса на проблематику отчуждения социально мыслящего человека и социальной реальности. Отчуждение социологи "увидели" и "подхватили" оперативно