Этнические организации в Санкт-Петербурге

Б.Е. Винер

Термин "этнические организации" пока не получил распространения в отечественной научной литературе. В последние годы много говорится о "национально-культурных организациях". Главной целью последних обычно является обеспечение возможностей для общения соплеменников, популяризация культуры этнической группы, восстановление ее утраченных элементов; в ряде случаев они вступают в диалог с местными или центральными органами власти по политическим и прочим вопросам. Но есть организации, для которых этническая принадлежность их членов чрезвычайно важна: этнические политические партии, землячества, организации этнического бизнеса (рестораны, мелкие производственные предприятия), этноконфессиональные и т. п.1

Сам термин "национально-культурные организации" может вводить в заблуждение. Дело в том, что прилагательное "национальный" и производные от него слова несут двойную нагрузку. "Национальный" может выступать синонимом как слова "государственный" ("национальные интересы России"), так и слова "этнический" ("национальный состав России"). Поэтому термин "этнические организации" более применим к тем образованиям, которые создаются этническими меньшинствами в России, чем термин "национально-культурные организации".

Социологическая литература по этническим организациям довольно скудна. Вызвано это, на наш взгляд, как сравнительной молодостью этносоциологии, так и небольшим количеством специалистов и выделяемых им ресурсов. Несколько больше данная тематика привлекает историков. Так, в Санкт-Петербурге историей подобных организаций занимаются Т.М. Смирнова, Н.М. Романова и В.В. Михайленко [9–11]. Но эта работа ведется, в основном, по архивным источникам, охватывающим преимущественно период до 1989 г.

В английском языке организации, аналогичные по своей сути национально-культурным, обозначаются как ethnic associations2. В 1940-1970 годах антропологи собрали богатый материал о добровольных организациях (voluntary associations), в основном, в странах Черной Африки. Часть этих организаций объединяла членов отдельных линеджей, кланов, племен или носителей определенного языка. Антропологов интересовал, прежде всего, процесс адаптации сельского населения к жизни в условиях быстро растущих африканских городов. К сожалению, эти наблюдения мало что дают для изучения этнических организаций в современном европейском мегаполисе [13]. В 1960-1970 гг. американские социологи изучали некоторые аспекты деятельности этнических организаций в США. Но в основном их интересовало, имеются ли существенные различия в членстве этнорасовых групп населения США в добровольных организациях [14].

Во второй половине ХХ века миграционные процессы в Западной Европе привели к появлению такой новой социальной категории, как гастарбайтеры. Последние начали создавать организации для защиты своих интересов. Европейских обществоведов интересуют не столько проявления этничности в этих организациях, сколько их социально-политические требования и возможность реализации этих требований (см., например, [15]). Однако традиционный вопрос об интеграции иммигрантов в новом для них обществе также оказывается в поле зрения исследователей [16]. В публикации [17] имеется обзор парадигм этничности. Статья Харрис [18], содержащая схему теории религиозной конгрегации, дает надежду на возможность построения теории этнической организации. Некоторые шаги к построению этой теории на основе собственного полевого материала и сведений в научной литературе предприняли Лундберг и Сванберг [19].

Данные и методы

Сбор информации по этническим организациям в Петербурге3 проводился с целью получить предварительные сведения о ситуации. Гипотезы о природе этнических организаций и различиях между ними не выдвигались. По данным Управления юстиции города и информантов, а также из справочника [20], в настоящее время в городе насчитывается примерно 100-120 зарегистрированных и незарегистрированных этнических организаций и их объединений. Точное их число назвать невозможно, поскольку отсутствует достоверный перечень незарегистрированных организаций; иногда одни и те же люди регистрируют под разными названиями фактически одну и ту же организацию; в качестве самостоятельных могут регистрироваться структурные подразделения более крупных организаций; наконец, есть организации, которые, формально существуя, фактически уже давно прекратили свою деятельность. Эту картину усложняют и довольно частые изменения названий организаций.

Главный метод исследования — интервью с лидерами и активистами этнических организаций. Всего с февраля 1999 г. по сентябрь 2000 г. получено 48 интервью от представителей тринадцати этнических групп (по одному от ассирийцев, коми, курдов, марийцев, ингерманландских финнов, крымских татар, чувашей, шведов, два — от белорусов, три от корейцев и украинцев, шесть от азербайджанцев и татар и двадцать от евреев); при этом получены подробные сведения о 45 организациях (по одной ассирийской, коми, крымско-татарской, курдской, марийской, и шведской организации, двум белорусским, трем корейским и украинским, четырем азербайджанским и финским, пяти татарским, шестнадцати еврейским). Для сравнения взяты дополнительно два интервью у представителей неэтнических организаций. Несовпадение числа информантов и организаций вызвано тем, что в ряде случаев некоторые организации были представлены не