Социально-демографические переменные в социологическом исследовании: оценка достоверности самоотчетов респондентов

А.Ю. Мягков

Мягков Александр Юрьевич — кандидат философских наук, доцент, заведующий кафедрой социологии Ивановского государственного энергетического университета.

Существует мнение, что социально-демографические сведения, полученные в ходе опросов, обладают предельно высоким уровнем достоверности и информация, касающаяся пола, возраста, уровня образования респондентов и т. п., не нуждается в проверке на надежность. Предполагается, что эти данные "достоверны ipso facto" [1, с. 56]. Сторонники теории "правдивого респондента", развиваемой в рамках "кооперативной" ("гуманистической") парадигмы, полагают, что неискренних ответов в социологическом исследовании вообще (или почти) не бывает [2, с. 41–43; 3, с. 68; 4, p. 63]. Особенно, по их мнению, это характерно для качественных, "интенсивных" интервью, где "близкие личные отношения с респондентами исключают ложь" в силу повышенной интимности и эмоционального характера опросной коммуникации [5, p. 30]. Высокая точность ответов, касающихся "объективных" характеристик, связывается либо с "естественной валидностью обыденного языка" (face validity) [6, с. 43], либо с тем, что эти данные известны самим опрашиваемым "с высокой степенью определенности" [7, p. 33]. Как отмечает В.Б. Голофаст, такие признаки, как образование и профессия, а также "некоторые биографические ... и другие сведения" из паспортичек легко доступны регистрации и "могут быть прямо интерпретированы ... с использованием обыденного языка" [6, с. 33, 43]. По мнению П. Каттенса, к информации, сообщаемой участниками опроса "о себе", следует относиться как "к идеально надежной", "не содержащей ошибок" [7, p. 45].

Таким образом, во всех описанных выше случаях фактор искренности-неискренности респондентов либо неправомерно приуменьшается, либо вовсе игнорируется. Между тем, как показывает опыт и результаты специальных исследований, указанные обстоятельства ("лицевая валидность" и когнитивная определенность данных, а также личностный характер интервью) отнюдь не гарантируют от искажений. Простота, понятность и доступность социально-демографической терминологии не обеспечивают автоматически надежности и достоверности сообщаемой информации. Здесь, как правило, не возникает особых трудностей, связанных с достижением взаимно однозначного индикативного соответствия между измеряемыми признаками и понятиями, в которых они репрезентируются в анкетных вопросах. Зато встает серьезная проблема сознательных и неосознаваемых искажений: завышения или занижения респондентами своего возраста, стажа работы, уровня образования, размеров дохода, заработной платы, фальсификации профессиональной принадлежности работниками редких и/или высокооплачиваемых профессий и т. д.

Знание опрашиваемыми своих "объективных" характеристик не является единственным фактором формирования ответов. Как показывают специальные исследования [8, с. 24–25], на них влияет множество внешних стимулов среды и внутренних состояний самих респондентов. Такие характеристики, как возраст, образование, доходы, место жительства и пр. воспринимаются многими людьми как престижные. Каждый из участников исследования по-своему оценивает и интерпретирует их в контексте сложившейся социальной ситуации с учетом той роли, которую играют эти характеристики в их собственной жизни, жизни различных референтных групп и общества в целом. Поэтому ответы на социально-демографические вопросы всегда сопряжены "с нормативными и компаративными аспектами самооценки" [7, p. 32]. С другой стороны, высокая степень интерактивности, малая дистанция между взаимодействующими сторонами "могут в большей мере стимулировать скрытность респондентов", нежели их стремление давать искренние ответы [9]. В условиях "потенциально проблематичной интеракции", отмечают сторонники "исследовательской" (investigative) парадигмы, утверждающей "секретность, конфликт и подозрение как характеристики социальной жизни вместо кооперации и доверия", социологу следует быть готовым к преодолению таких препятствий, как "дезинформация, уклонения от ответа, ложь и самопрезентация" [5, p. 30, 32].

Обзор предшествующих исследований

Вопрос о величине дистанции между "самоотчетами" респондентов относительно их "личных" характеристик и объективными данными изучен явно недостаточно. В отечественной социологии экспериментальных исследований на эту тему, насколько нам известно, не проводилось, в зарубежной науке их тоже было очень немного. Более того, сведения в западных источниках весьма противоречивы, носят преимущественно косвенный характер и малопоказательны, поскольку рассматриваются вне связи с тематической спецификой проводимых опросов.

В конце 1970-х годов С. Садмен и Н. Брэдберн попытались косвенно оценить сенситивность различных тем в персональном интервью. Предъявляя респондентам серию различных вопросов (от уровня образования до употребления марихуаны), они интересовались тем, какие из них, по мнению опрашиваемых, могут вызвать у "большинства людей" чувство смущения и неудобства и являются "слишком личными", чтобы их можно было свободно обсуждать с незнакомым человеком. Кроме того, вопросы из того же списка тестировались на предмет количества пропусков и отказов от ответа. По замыслу