Междисциплинарные ракурсы социологии пространства

И.А. Шмерлина, Институт социологии РАН

Теоретические ресурсы анализа

Связь пространства с физическим бытием человека настолько очевидна, что с трудом поддается проблематизации. Неудивительно, что социологи долгое время либо не различали, либо сознательно отвергали пространство как предмет исследования. В самом деле, пространство (территория, земля как место жизни) есть один из природных ресурсов существования человека, сравнимый с воздухом. Трудно представить себе социологию воздуха, хотя несомненно, что воздух и его химический состав имеют витальное значение для человека.

В иной плоскости формируется тематика такого параметра бытия, как время. Время мы проживаем, в пространстве — пребываем. Идущее от Канта противопоставление времени как субъективно переживаемого ресурса пространству как ресурсу, переживаемому объективно, в значительной степени определило тематический выбор социологии.

Своеобразное развитие тема пространства получила в марксистском обществоведении. Одной из наиболее известных работ, выполненных в русле этой традиции, является монография В.Г. Виноградского «Социальная организация пространства» [3]. Рассматривая существующие теоретические подходы к исследованию пространственных отношений, автор проводит важное различение понятий социального пространства и среды обитания человека. Смешение этих понятий характерно для дисциплин, ориентированных на взаимоотношения человека и природы (географии, экономической географии, архитектурно-проектировочной деятельности, археологии). Используя категорию «социальное пространство», представители этих дисциплин трактуют ее как «пространство социальной деятельности», противостоящее геофизическому пространству [3, с.29.]. Данный подход не лишен оснований, однако, как замечает Виноградский, категория «социальное пространство» утрачивает при этом свой специфический философско-социологический смысл, «начинает играть не вполне свойственную ей роль: она, по сути дела, выступает в качестве иной словесной оболочки таких конкретно-научных представлений, как антропосфера, социосфера, «вторая природа», искусственная среда жизнедеятельности и т.д.» [3, с.12-13.].

В работе развивается альтернативное понимание социального пространства как неразрывного единства физической территориальности и социальных отношений. «Значительная часть авторов, — пишет В.Г. Виноградский, — выделяет в качестве основной характеристики социального пространства совокупность общественных отношений как отношений людей друг к другу, которые и составляют, по их мнению, главное содержание пространства как формы социального развития... Одним из первых подобный способ понимания социального пространства реализовал Г.Е. Зборовский (см.: [8, с.68.]. — И.Ш.), который подчеркивал, что общественные отношения составляют основное содержание социального пространства как определенной формы и вместе с тем необходимого условия функционирования общественных отношений» [3, с.20-21.].

Аналогичное понимание пространства развито в популяционной биологии. Используя термин «пространственная структура популяции», биологи имеют в виду неразрывную констелляцию пространственных расположений и внутрипопуляционных контактов между особями, предпочитая иногда говорить не о пространственной, но о пространственно-этологической или просто этологической структуре популяций [см.:28, с.296.]. Данная методологическая установка в понимании пространства была сформулирована еще Гегелем, который писал в «Философии природы»: «Мы не можем обнаружить никакого пространства, которое было бы самостоятельным пространством; оно есть всегда наполненное пространство, и нигде оно не отлично от своего наполнения. Оно есть, следовательно, некая нечувственная чувственность и чувственная нечувственность» [4, с.47.].

Данный подход ориентирует исследователя на анализ пространственной конфигурации социальных отношений и содержит возможность социально-экологической интерпретации последних[1] . В то же время он создает трудно преодолимые для социологии эпистемические пределы в понимании социо-пространственных отношений. Пространственные структуры, выступающие в сложной констелляции со структурами социальных взаимодействий, феноменологически неразличимы. В силу этого они плохо рефлексируются и не обретают смысла а, соответственно, и статуса социологического факта как культурно значимого события. А.Ф. Филиппов дает точный диагноз этой ситуации, указывая на неконсистентность социологического дискурса, ориентированного на смысл и ментальность, грубой “физичности” пространственно-телесных аспектов взаимодействия [22, с.107-108.]. Многие исследователи признают, что собственно социологические аспекты пространственных отношений ускользают из фокуса теоретической рефлексии. Кроме того, социологический анализ, как любое научное объяснение, стремится к выявлению детерминирующих факторов, «запускающих» и контролирующих исследуемые процессы. Между тем, рассуждения о физическом пространстве социальных отношений в плоскости первичности / вторичности “вместилища и содержания” в феноменологическом смысле схоластичны[2] , что опять-таки затрудняет проблематизацию данной тематики.

Исключение территориального размещения как темы, достойной социологического рассуждения, нашло свое отражение в известном тезисе Парсонса «Действие не-пространственно, но временно» [35, р.763.]. Заметим, однако, что формула Парсонса афористична, но не вполне адекватна логике его анализа. Строго говоря, социа