Бытие и реальность

Спектор Давид Михайлович

Введение. Реальность истории.

Существует широко распространенное ожидание, что Универсальная История, если можно будет таковую углядеть, должна функционировать как некая секулярная теодицея, то есть оправдание всего сущего в терминах грядущего конца истории. Такого ожидать нельзя ни от одной Универсальной Истории. Прежде всего такая интеллектуальная конструкция представляет собой весьма далекую абстракцию от подробностей и текстуры истории и почти с необходимостью придет к тому, что станет игнорировать целые народы и века, составляющие "предысторию".

Ф. Фукуяма.

Представление о том, что "по ту сторону" данного существует нечто абсолютное и "данное" обуславливающее, что именно связывание пестрого многообразия данного с его генетическим (родовым) источником выступает канвой понимания и объяснения, уходит корнями в предысторию человечества. Оно же связано с не менее древним водоразделом, по одну сторону которого помещается время, в свою очередь, вмещающее мир текучего и изменяемого (реального), по другую – мир первопричин, пребывающих в вечности.

Именно такое обстоятельство породило в свое время сложности, характеризующие нарождающуюся науку истории: "Различие между актом и деятелем, рассматриваемое как особый случай (отношения - ? Д. С.) субстанции и акциденции, принимается за нечто само собой разумеющееся. Считается также само собой разумеющимся, что историк изучает действие, возникающее во времени, в нем же проходящее фазы своего развития и во времени же завершающееся. Деятель же (источник - ?), с которым связано это действие, будучи субстанцией, оказывается вечным, неизменным и, следовательно, находится вне пределов истории". [1]

Исторически познание пытается преодолеть подобные препятствия, реконструируя, помимо генезиса акциденций, генезис субстанций.

Наиболее глубокий экскурс во взаимоотношения логики и истории осуществлен в свое время Гегелем. В данной серии делается попытка восстановить логику его логики, не вступая вновь на тропу схоластических спекуляций и, тем не менее, пытаясь (вслед за ним) все же восстановить вопрос о Бытии, но под углом зрения отношения его не только ко времени (Хайдеггер), но и к истории (поставив вопрос отношения истории и времени).

Отзвуки гегелевской позиции явственно слышны в последней приведенной цитате, равно и в приведенной в эпиграфе: нечто, стоящее за историей (бытие-становление-время) предопределяет наиболее существенные моменты последней; помимо того, существует то "прочее", что в момент "существенности" не включено (в частности, то, что "генеалогия", или "секулярная теодиция", "если можно будет таковую углядеть", "станет игнорировать целые народы и века", составляющие "предысторию"", закономерно опирается на вполне земные основания гегелевской позиции, веру в абсолютный приоритет западной науки над прочими мировоззрениями – приоритет, выступающий не столько следствием, сколько причиной логической аподиктики, основанной на абсолютном примате "истины" как идеи и знания над прочими жизненными сферами; в соответствии с позицией европоцентризма и принято "игнорировать целые века и народы", равно заканчивать историю на той ноте, которая весьма приятна западному слуху; иными словами, не гипотетическая "теодиция", буде таковая возможна, примется игнорировать "века и народы", но вполне современный (Гегелю) Запад, игнорируя "века и народы", рождает потребную (гегелевскую) теодицию; впрочем, в этом мы несколько забегаем вперед; но если универсальная история движется к некой (единой) цели, то движение всегда возглавляет вполне конкретная общность – в ее собственной трактовке, она возглавляет движение, поскольку никакой иной цели нет и не может быть помыслено).

Упомянутое нечто (как например, экзотический материал этнологии, открывающий в прошлом такие любопытные феномены, как "пралогическое мышление", тотем и табу, фетиш и прочие не слишком вразумительные признаки жизни "примитивных обществ"), с такой точки зрения, представляют собой мусор, след "материальности", довлеющий над историей. Время "очищает" историю от всей этой отчасти смешной, но прежде всего все же мерзкой и бессмысленной жестокости, опаляя прометеевским огнем просвещенческого (просвященного и в силу того священного) фанатизма (жестокости в такой связи меньше не становится, но она обретает все более осмысленный облик, достигая апофеоза в огнях печей уничтожения).

Время – чистая "логика" движения от прошлого к будущему, логика "прогресса".

История – та реальность, которой подобное движение "сопровождается" помимо логики, в многообразии случайностей и огрех, отличающих реальность от рационального (цивилизованного) "бытия", неразрывно с "развитием" связанного.

Время (становление), таким образом, выступает огнем божественным, очищающим историю от всего лишнего (материального), плавящим его в огне "идеи", которая в конце концов подчинит себе "историю", тем самым последнюю прекратив (за ненадобностью).

Именно тонкая грань, разделяющая – и связующая – "историю" и "время" служит предметом всматривания в данном цикле статей.

*

Логика абсолютного Бытия как Бытие