Джентльмен из Нежина или кто был первым англоманом в России?

Джентльмен из Нежина или кто был первым англоманом в России?

Л.Б. Хорошилова

Тема англомании в нашей художественной литературе занимает гораздо менее значительное место, чем галломания. Заметим, что, в противоположность англомании, термин «галломания» нередко употреблялся в ироническом смысле уже начиная с Фонвизина... А ведь французское влияние простиралось на многие сферы российского общества. При этом само слово «англомания» звучит для нас как нечто серьёзное и достойное: воображение сразу рисует образ джентльмена до мозга костей, нечто среднее между Шерлоком Холмсом и Павлом Петровичем Кирсановым из Отцов и детей...

И начинает череду этих «джентльменов» на российской исторической сцене ни кто иной, как Семён Ефимович Десницкий, ординарный профессор римского права и российского законоведения, обоих прав доктор, коллежский асессор и член Российской Академии. Меж тем, имя это мало известно широкой публике. Сведений о нём сохранилось немного, да и немудрено: в XVIII столетии русская наука делала свои первые шаги, имена мирового значения появятся позже. Кроме того, имя рано умершего Десницкого на протяжении всего советского периода находилось в тени других университетских преподавателей: Антона Барсова, Николая Поповского, Ивана Третьякова, Дмитрия Аничкова. Имена первых были освящены тем, что они учились у великого Ломоносова, а вторых советская историография превратила в предшественников марксизма.

Мы знаем, что Семён Десницкий был украинцем, а родился он в семье нежинского мещанина. Впрочем, когда в точности это произошло, неизвестно. Не сохранилось и его портрета. Десницкому предстояло стать профессором первого российского университета, а получить широкое и глубокое образование, достойное университетского профессора, было в то время очень непросто. Новая российская школа ещё не сложилась, и Десницкому, как и многим его товарищам, предстоял трудный путь. Он получал воспитание в Троице-Сергиевой Лавре, но впоследствии свернул с духовной стези. Семён перешёл в разночинское отделение университетской гимназии, закончив которое, получил, вместе со шпагой, звание студента Московского университета. Пройдя курс наук в университете, он продолжил учёбу. Одаренность Десницкого была очевидна, и его вместе с Иваном Третьяковым отправили в Академию наук в Санкт-Петербург, а затем, в 1761 году, в Англию, в наиболее авторитетный по тем временам университет города Глазго. Здесь преподавали такие европейские светила, как Адам Смит и Джозеф Блэк. Здесь для Десницкого, слушавшего лекции по математике, химии, истории и другим дисциплинам, основной специальностью становиться юриспруденция.

Поначалу российские школяры не знали английского, но прекрасное знание латыни, этого международного в то время языка науки, позволило им посещать лекции. Наши студенты попали в компанию очень пёструю: здесь училась молодежь разных сословий и из разных стран. Особенно сошлись они с ирландцами и шотландцами, которые, как правило, поступали в университет довольно поздно, предварительно накопив на обучение деньги, и были стеснены в средствах. Это сближало их со студентами из России, ведь университетская канцелярия постоянно задерживала выплату денег, и тогда приходилось обращаться к ростовщикам, дававшим деньги под большие проценты...

Университетское начальство критиковало подбор предметов, которые наметили себе юноши (и которые оплачивались из казённых средств) — тогда в Москве ещё не вполне представляли себе, насколько широкой должна быть программа обучения в университете.

Меж тем, учение шло успешно. Уже в 1765 году Десницкий стал магистром свободных наук, а спустя два года удостоен степени доктора прав. Мало того, Семён Ефимович Десницкий стал почётным гражданином города Глазго... Английская жизнь произвела на молодого человека глубочайшее впечатление. Можно сказать, что и сформировался-то он в Великобритании, и на всю жизнь сохранив глубокую любовь и уважение к этой стране её установлениям, обычаям, языку, к её учреждениям. Впоследствии он с большим почтением говорил о выработанных здесь здоровых началах политической и общественной жизни, о высоком культурном уровне жителей, об их трудовой предприимчивости, о неколебимых правах личности, частной жизни, святости и нерушимости закона.

Изучая английские законы, впитывая дух права, которым была проникнута английская жизнь, сознание любого англичанина, Десницкий лелеял мечты о приложении знаний в своей стране. Он выбрал непростую стезю.

...А потом Семён Десницкий и Иван Третьяков вернулись в Россию. Возвращение не было простым: молодым докторам пришлось утверждать себя на родине, отстаивать своё право преподавать. В 1768 году Семён Ефимович становится экстраординарным профессором и впервые приступает к чтению римского права на русском языке. Спустя пятнадцать лет он первым начал систематически преподавать российское законоведение. До него и науки-то такой практически не было. Приходилось собирать воедино разрозненные и рассыпанные повсюду материалы для создания общего, научного представления о российских законах. Не случайно в те времена молодые люди предпочитали обучаться юриспруденции практически, у канцеляристов и повытчиков.

При вступлении в должность профессора, Десницкий, по традиции, произнёс речь — «О прямом и ближайшем способе к научению Русской Юриспруденции», где были изложены продуманные им основы для преподавания этой науки. Успехи молодого профессора произвели большое вп