Несменяемый: Октавиан Август

Виктор Сонькин

В мартовские иды 44 г. до н.э. Гай Юлий Цезарь был убит в Сенате заговорщиками из числа собственных сторонников.

Заговор был слабый, скрепленный только смутно понимаемым благом отечества. Борцы с узурпатором не тронули ни второго консула Марка Антония, ни юного цезарева пасынка Октавиана, его официального наследника — видимо, решив, что уж этот-то щенок опасности не представляет. Они просчитались.

Новой широкомасштабной войны не получилось: Италия слишком устала от столетия междоусобиц. Цезарианцы — Антоний, Октавиан и генерал Марк Лепид — образовали «второй триумвират» и разделили подвластный Риму мир между собой. Антонию досталась часть богатых восточных владений, в том числе Египет с царицей Клеопатрой впридачу.

Выждав время и оттеснив Лепида с политической авансцены, Октавиан начал пропагандистскую войну против Антония, который якобы планировал восстановить в Египте власть Птолемеев и отпасть от Рима. В 31 г. в морской битве при Акции силы Запада победили силы Востока. Военное значение победы было невелико, но на моральный дух обеих армий она оказала решающее действие; союзники Антония разбежались, и спустя некоторое время Антоний с Клеопатрой покончили с собой.

Снова не стало ни триумвирата, ни даже дуумвирата. Октавиан остался один на один с дилеммой вселенского масштаба: что теперь делать с властью? В сложившейся обстановке он вполне мог претендовать на что-то вроде пожизненной диктатуры. А мог с почетом удалиться из общественной жизни и мирно выращивать капусту на своей вилле.

Но для лобовых решений Октавиан был слишком умен. Он провозгласил своей целью «восстановление республики» и предложил Сенату, что снимет с себя все полномочия. Сенат благоразумно отверг это предложение. Октавиан еще несколько раз подряд занимал (условно-выборную) должность консула, но и этот подход был недостаточно тонок. Чтобы не раздражать поборников республиканских традиций, он принял трибунскую власть — которую уже не выпускал из рук, хотя формально его трибунские полномочия ежегодно возобновлялись. Кроме этого, в ведении Октавиана сконцентрировалась военная, так называемая проконсульская власть — которая, в нарушение всех правил, покрывала не только провинции, но и всю Италию вместе с городом Римом. Об этом он старался не напоминать.

В правление Августа (этот почетный титул был пожалован Октавиану Сенатом и сросся с именем, а потом заменил его) власть Сената стала чисто декоративной. Сенаторы по-прежнему продвигались по службе и занимали выборные государственные должности, но карьера любого выдвиженца находилась целиком и полностью во власти Августа. Можно было не сомневаться, что любой человек, к которому он испытывает личную неприязнь, не сможет сколько-нибудь значительно продвинуться по служебной лестнице; и, наоборот, попасть в фавор к «трибуну» уже само по себе гарантировало выгодные должности. При этом чиновничьих и бюрократических должностей становилось все больше, в том числе за счет разбухания аппарата провинций — и продвижение выходцев из социальных низов по служебной лестнице стало все активнее. Сенат пополнялся за счет всаднического сословия и даже за счет иностранцев, пожалованных римским гражданством.

Больших войн Август не вел, вполне успешно справился с несколькими локальными конфликтами, но и потерпел несколько поражений, в том числе катастрофическую потерю трех легионов под командой Публия Вара в Тевтобургском лесу — что надолго сделало Рейн крайней границей римской экспансии. Впрочем, свою роль защитника мира и порядка Август ценил больше военных успехов, и несколько раз в течение своего правления с большой помпой закрывал двери римского храма Януса, что символизировало полный мир на всей вверенной Риму территории. При Августе по всему римскому миру развернулось широкомасштабное строительство, особенно заметное в Риме. С хвастливым заявлением «Я принял Рим деревянным, а оставляю мраморным» трудно было поспорить. Строились не только дома и храмы, но и инженерные сооружения, и дороги — что облегчало проблему безработицы, особенно в провинциях. Провинции между тем были поделены на две категории — одни, так называемые «старые», остались в ведении Сената; остальные — большинство — стали императорскими, и наместников туда назначал сам Август; некоторые из императорских провинций были «всадническими», и там, вопреки традициям, роль префекта или прокуратора (что по сути одно и то же) исполнял представитель всаднического сословия. Особая роль была отведена Египту — этот регион был до такой степени ключевым для благосостояния государства, что ему придали статус «закрытой зоны», и для поездки туда даже сенатор должен был получать специальное разрешение.

Август пользовался неподдельным моральным авторитетом, но не забывал о том, как Рим дошел до жизни такой. Поэтому об армии он тоже постоянно заботился. Личная лояльность армейского состава гарантировалась присягой императору (и/или его наследнику). При Августе армия окончательно перешла на профессионально-контрактную систему и разделилась на несколько родов войск с четко прописанными уставами — от привилегированной преторианской гвардии до флота, матросов которого не слишком уважали, а служить им приходилось почти вдвое дольше преторианцев — 28 лет. В провинциях организовывались многочисленные военные лагеря. Некоторые из них разрастались и приобретали статус постоянных (из них потом выросли многие крупные европейские города). В римской армии становилось все