Отношения Ч.Парнелла и В.Гладстона в конце 80-х - начале 90-х годов XIX столетия

Тивоненко Е.В.

В конце XIX столетия взаимоотношения ведущих политиков и государственных деятелей Великобритании зачастую принимали бурный и непредсказуемый характер. В этом плане не составляли исключения и разного рода контакты между вождем ирландских националистов Ч.Парнеллом и лидером либеральной партии В.Гладстоном. Их отношения складывались подобно спирали: сначала полное непонимание действий друг друга, затем некоторое сближение лишь благодаря перспективам решения общих проблем и проектов, в том числе, гомруля (автономии) Ирландии, а в конце политической карьеры Парнелла снова полное отчуждение и окончательный драматический разрыв.

С 1886 до 1891 года парнеллиты голосовали всегда с либералами. Лондонской прессе и правительству консерваторов пришлось говорить о проникновенной дружбе Гладстона и Парнелла. Ненависть к последнему вспыхнула у его врагов с особенной силой; говорили, что гипноз, который положил к его ногам Ирландию, теперь распространился на лидера либералов “и старый Вильям не видит, что он протягивает руку покровителям убийц” [1]. В 1887 году британская реакция предприняла акцию против освободительного движения в Ирландии и ее союзников в Великобритании.

Газета “Times” начала публикацию серии статей под общим названием “Парнеллизм и преступление”. В них содержалось сенсационное “разоблачение” организаторов террористических актов в Ирландии и Великобритании, включая убийство бывшего лорда-канцлера Кавендиша и секретаря-министра Борка в Феникс-парке 6 мая 1882 года. По утверждению газеты, организаторами убийства были Парнелл, Девитт и еще 63 известных деятеля народного движения в Ирландии. В подтверждении была опубликована фальшивка “письма Парнелла” от 15 марта 1882 года, из которой следовало, что убийство в Феникс-парке подготовило и осуществило руководство Ирландской земельной лиги. Рассказывалась таинственная история о том, как это “письмо Парнелла” было “забыто” неизвестными фениями в сомнительной парижской гостинице, затем найдено опять-таки неизвестными людьми и продано неизвестному журналисту, а от него уже попало в редакцию британской газеты [2]. Цель данного маневра была очевидна: нейтрализовать демократичное общественное мнение Великобритании, открыто выражавшее свое недовольство и возмущение готовившимся репрессиями в Ирландии, запугать и сбить с толку обывателя и неустойчивые слои рабочих, сорвать наметившийся поворот в отношении ирландского народа и создать “общественное мнение” в пользу нового репрессивного закона. Заинтересованная сторона хотела соединить ирландских лидеров с теми секретными обществами, которые не брезговали никакими средствами в достижении своих целей. Как только в “Times” появилась подделка Пиггота (это тот самый “неизвестный журналист”, который и доставил письмо в редакцию), лидер консерваторов Солсбери тотчас произнес речь, в которой указывалось на связь Гладстона с человеком, обвиняемом в подстрекательстве к убийству.

Однако Гладстон, несмотря на процесс Парнелла против “Times”, пригласил его в свое имение на Рождество 1889 года. Тот приехал, и оба деятеля беседовали о гомруле, о ближайших шансах поставить этот вопрос на очередь. Во время переговоров обнаружилось, что лидер либералов в новом проекте гомруля оставляет управление Ирландией в руках Англии и что разрешение аграрного вопроса он тоже предоставляет имперскому парламенту. Парнелл заметил на это, что при таких условиях, он боится, ирландский народ не будет поддерживать либералов с той искренностью, как это было бы желательно [3]. 13 февраля 1890 года комиссия по расследованию подлинности писем Парнелла сообщила: нет никаких оснований для обвинения лидера ирландских националистов Ч.Парнелла в подстрекательстве к убийству в Феникс-парке; с другой стороны, комиссия признала, что ответчик вступал в заговор против правительства с целью воспрепятствовать выплате арендных плат, чтобы выселить ирландских землевладельцев. Комиссия сообщила, что ирландская партия осудила кровавые преступления и произвол своих сограждан относительно землевладельцев, “но не осудила систему, которая вела к преступлениям и произволу” [4]. Таким образом, ирландский лидер не раскаялся в своей антиправительственной агитации.

После выхода опровержения ничуть не смущенный Солсбери заявил, что “один националист подделывает подпись другого националиста. Парнелл или Пиггот? Пиггот или Парнелл? - какое различие между ними? Одна крыса подобна другой” [5]. При таком раскладе Гладстон чувствовал, что репутация Англии под угрозой не только в Ирландии, но и во всем мире. Если тори хотели всеми силами сохранить имперское влияние в Ирландии, то они просчитались, так как без доказательств было ясно: за обвинительным процессом Парнелла стояли члены кабинета консерваторов, которые вместе с юнианистами говорили в парламенте и в обществе, что ирландский лидер не отказался публично от утверждения, будто находится в связи с преступными обществами. Солсбери и весь кабинет упорно стояли на том, что Парнелл морально вовсе не оправдан и не хочет оправдываться в преступных связях.

Осенью 1890 года на парламентских каникулах он побывал в Ирландии; сессия должна была открыться в конце ноября; парнеллиты и либералы готовились повести атаку против кабинета Солсбери. Неожиданное обстоятельство вверх дном перевернуло все эти планы и парламентские операции. Со второй половины 80-х годов в ирландских политических кружках и в лондонских клубах говорили об интимных отношениях, существующих между Парнеллом