Правовое положение сибирской периодики в 1905-1914 гг.

В.В. Воробьев, Омский государственный университет, кафедра дореволюционной отечественной истории

К началу XX в. общероссийское цензурное законодательство было кодифицировано в Уставе о цензуре и печати, который содержался в XIV томе Свода законов Российской империи. Он состоял из 302 статей и включал нормы Устава 1826 г. (относившиеся к духовной цензуре), Устава 1828 г., Временных правил 1865 г. и ряда отдельных указов (1863, 1867, 1870, 1872, 1873, 1879, 1881, 1882, 1897 гг.)[1]. Нарушениям постановлений о печати, каравшимся как в административном, так и в уголовном порядке, были посвящены целая глава Уложения о наказаниях и ряд статей Уголовного уложения 1903 г.

Уставом предусматривалась предварительная цензура практически всех периодических изданий. Ей не подвергались: повременные издания, получившие от министра внутренних дел разрешение на выход без предварительной цензуры; издания правительственные; Академий, университетов и "ученых обществ и установлений"; на древних классических языках и переводы с этих языков; чертежи, планы и карты.

Произведения, не подвергающиеся цензуре, регулировались статьями 143, 144, 147, 149 и 151 Устава о цензуре и печати. Ими предусматривалось право министра внутренних дел делать предостережения с указанием на статьи, подавшие к этому повод. При этом третье предостережение, согласно статье 144, приостанавливало продолжение издания на срок, который будет назначен министром, но не свыше 6 месяцев. Статьей 147 был предусмотрен тот случай, когда по значительности "вреда" наложение ареста не могло быть отложено до судебного приговора. В таких случаях Совету Главного управления по делам печати и Цензурному комитету предоставлялось право немедленно останавливать выпуск в свет данного сочинения, при этом начав в то же самое время судебное преследование против виновного. Статьями 149 и 151 этот порядок ареста периодических изданий и привлечения виновных к судебной ответственности рассматривался в применении к частным случаям. Так, например, если в задержанном сочинении или номере, кроме "вредного" влияния, усматривалось и преступление, то независимо от задержания экземпляров подобных изданий против виновного могло быть возбуждено судебное дело в установленном законом порядком.

Кроме того, на основании ст. 4 Устава запрещению подвергались "произведения словесности, наук и искусств": 1)"когда в оных содержится что-либо клонящееся к поколебанию учения православной церкви, ее преданий и обрядов или вообще истин и догматов христианской веры; 2) когда в оных содержится что-либо нарушающее неприкосновенность Верховной Самодержавной Власти или уважение к Императорскому Дому и что-либо противное коренным государственным постановлениям; 3) когда в оных оскорбляется честь какого-либо лица непристойными выражениями или предосудительным обнародованием того, что относится до его нравственности или домашней жизни, а тем более клеветой" [2, c.191]. Эти пункты 4 ст. можно было трактовать настолько широко, насколько простиралось весьма богатое воображение ответственного за цензуру чиновника. Однако именно эти правила и составляли структурную основу "Устава" и определяли его содержание. Так, п. 1 ст. 4 фактически повторялся в "Уставе" утверждением и закреплением духовной цензуры, например в ст. 31. Пункт 2 статьи 4 находил свое продолжение в ст. 73 [2, c.68, 72] и т.д. Наконец, в ст. 93 отд. VIII "Правил в руководство цензуре" практически вновь повторялись все пункты ст. 4, согласно которым цензорам предписывалось "во всех вообще произведениях печати не допускать нарушения должного уважения" к государю, государству и церкви, соблюдать "непоколебимость основных законов, народную нравственность, честь и домашнюю жизнь каждого" [2, c.74].

Известные трудности создавались Уставом непосредственно и для возникновения самих печатных изданий. Для этого требовалось (ст. 117, 118, 119, 126, 127 и 130) получить разрешение министра внутренних дел, предоставив необходимые документы и приступить к изданию в течение годичного срока с момента выдачи разрешения. Наконец, вносился залог в сумме от 2,5 до 5 тысяч руб., из которого и выплачивались штрафы в случае наложения их на периодическое издание. Другими словами, для организации нового повременного издания создавались довольно серьезные затруднения и финансового характера.

Этим законом положение периодической печати регулировалось до издания "Именного Высочайшего указа правительствующему Сенату о временных правилах о повременных изданиях" 24 ноября 1905 г. Они ликвидировали наиболее одиозные статьи Устава о цензуре и печати, и прежде всего - предварительную цензуру, что было крупным переломным моментом в российском законодательстве в отношении печати. Основными статьями временных правил являлись I, II, III и IV, которыми отменялась "предварительная, как общая, так и духовная цензура выходящих в городах империи повременных изданий, а равно эстампов, рисунков и других изображений, помещаемых в сих изданиях или выпускаемых ими отдельными листами", но сохранялись "действующие о повременных изданиях постановления в отношении изданий, выходящих вне городов.

Временными правилами уголовное преследование предусматривалось также и за распространение посредством печати "заведомо ложного, возбуждающего общественную тревогу слуха о правительственном распоряжении, общественном б