Яков I и Роберт Филмер: политическая доктрина абсолютизма

Яков I и Роберт Филмер: политическая доктрина абсолютизма

Андрей Тесля

Яков I (1603 – 1625), наследовавший английский престол после Елизаветы, проявлял значительный интерес к областям теоретического знания, в частности публикуя работы по богословию и стремясь обосновать собственный королевский статус в качестве абсолютного. Его политические идеи выражены трактатах «О подлинном законе свободных монархи» и «Подарке королю», а также в тронных речах в парламенте. Если традиционно политические идеи Якова I считались не слишком оригинальным, а зачастую подчеркивался присущий им низкий интеллектуальный уровень, то ныне оценки отчасти сместились в иную плоскость. На первый план вышел интерес к политическим сочинениям Якова как одной из первых приобретших официальный статус деклараций абсолютной монархии, опиравшейся на традиционналисткий фундамент, но пытавшейся использовать его в целях, весьма далеких от первоначальных. В основе политической доктрины Якова I лежит утверждение о божественном происхождении королевской власти, из которой, однако, делается довольно нетрадиционный вывод – а именно, постулируется, что никакой иной власти, кроме власти Бога над королем нет. Он не связан никакими обязательствами, никакими традициями перед обществом и тем более перед отдельными составляющими его корпоративными образованиями. Король стоит над законом и над судом – «Как короли получают свою власть от Бога, так и судьи от королей» (из речи в Звездной палате, 1616 г.) 1). «Короли были авторами и творцами законов, а не законы – творцами королей» («О подлинном законе…») 2). Показателен конфликт, возникший между только что вошедшим на престол королем и уже к тому времени авторитетным английским судьей Эдвардом Коком. Согласно рассказу самого Кока, Яков I доказывал, что поскольку закон основан на разуме, а король обладает разумом не в меньшей степени, чем судьи, им назначаемые, то, следовательно, он должен иметь решающее слово в решении правовых вопросов. Тем самым Яков использовал в качестве аргумента ссылку на закон как на разумное установление, опираясь тем самым – хотя и косвенным образом – на естественно-правовые учения и скрыто парируя очевидно ожидаемый им довод, действительно приведенный Коком. Судья, возражая королю, указал, что хотя Яков и богато одарен от природы, однако для того, чтобы судить, надлежит опираться не на естественный разум, а на законы, установления и обычаи Английского королевства, каковые надлежит специально изучать и усваивать из долговременного опыта. Посему король – как бы ни был он умен – в силу одного только своего природного ума не может выносить судебные решения, будучи обязан здесь следовать тем обычаям и установлениям, соблюдать, охранять и защищать которые он принес клятву во время коронации. Яков в ответ на этот тезис совершенно справедливо указал на тождественность утверждению, что король связан законами. Последнее слово, в рассказе Кока, осталось за ним – на реплику короля он возразил: «Брэктон говорит: король не подчиняется ни единому человеку, но подчиняется Богу и закону» 3). Тем самым линии первоначального конфликта между королем и парламентом были намечены – новатором в данном случае выступала королевская власть, тогда как парламентская оппозиция попыталась опереться на конституционные традиции (как она их представляла), что весьма показательно отобразилось в последнем аргументе Кока – ссылке на классический юридический компендиум XIII-го века. В «Подлинном законе свободных монархий» Яков высказывает свой взгляд на соотношение власти короля и закона:

«Хороший король, хотя он и стоит над законом, подчинится ему и согласует с ним свои действия ради примера своим подданным и по своей свободной воле, но не как лицо, подвластное закону или связанное им» 4).

Тем самым «хороший» монарх, по своей свободной воле подчиняющийся действию закона, уподобляется Богу в современных теологических доктринах, свободно подчиняющемуся установленному им мировому порядку – свободный, стоящий выше даже порядка разума (логики), он свободным решением накладывает на себя обязанность действовать сообразно тем законам, что им самим установлены: посильный сделать так, чтобы «гора существовала без долины», а дважды два составляло пять, он в силу своей благости действует так, чтобы дважды два неизменно равнялось четырем. Яков I не отрицает возможности обретения власти недостойным монархом – плохим или жестоким. Однако и это не дает подданным права ослушаться его и тем более права на восстание. Напротив, им надлежит воспринимать дурное правление как ниспосылаемую Богом справедливую кару за свои грехи и сносить ее безропотно. Доктрина неограниченной королевской власти в полном виде выражена в тронной речи, произнесенной Яковом I в парламенте в 1609 г.:

«Королей по праву называют богами, потому что они располагают на земле властью, напоминающей божественную. Подумайте о свойствах Бога, и вы узнаете их в личности короля. Бог располагает властью создавать и разрушать, делать и переделывать по собственному желанию, даровать жизнь или приговаривать к смерти, судить всех, никому не давая отчета. И короли обладают подобной властью. Судьба подданных зависит от их воли; они могут возвышать и понижать, распоряжаться жизнью и смертью, судить всех своих подданных, никому не давая отчета, кроме Бога» 5).

Искренность и одновременно глубокая неуместность подобных заявлений в парламенте, в ситуации, когда власть нуждалась в компромиссе и поддержке, в высшей степе