Современная "Унгерниана"

Современная "Унгерниана"

Хатунцев С. В.

Белов Е.А. Барон Унгерн фон Штернберг: Биография. Идеология. Военные походы. 1920 – 1921 гг. – М.: Аграф, 2003. – 240 с.

В последнее время в нашей стране появилось довольно много книг и исследований, посвященных Р.Ф. Унгерн-Штернбергу – вождю контрреволюции в Монголии и Даурии. Его суровый и загадочный образ занимает важное место в романах и повестях В. Пелевина («Чапаев и Пустота»), С. Маркова («Рыжий Будда»), М. Демиденко («Барон Унгерн – белый рыцарь Тибета») (1). Опубликовано немало научных и научно-популярных работ, непосредственно касающихся фигуры барона (2). Изданы важные источники и произведения исследователей и писателей-эмигрантов, в которых освещается его деятельность или же выводится его поэтическо-литературный портрет [См. список литературы в конце рецензии: Хейдок 1990; Несмелов 1990; Оссендовский 1994; Першин 1999; Семенов 1999; «Источник» 2001; Серебренников 2003]. Многочисленны публикации об Унгерне в СМИ и в интернет-сайтах. Даже «мужской журнал» «ХХL» решился напечатать статью о бароне [ХХL 2003]. И все это – не говоря о массе упоминаний, отдельных размышлений и целых параграфов, посвященных Унгерну в других изданиях и работах.

Таким образом, в России сейчас наблюдается известный унгерновский «бум». Каковы же причины повышенного интереса к этому давно расстрелянному белому генералу? Не зарываясь в пространный анализ этого феномена, рискну предположить: нынешнее внимание к фигуре барона во многом обЪясняется ее апокалиптичностью, тем, что воплощая в себе смутные, но мощные веянья «мирового духа» (3), кристаллизующиеся в том, что Владимир Соловьев на рубеже ХХ века окрестил (удачно или не очень) «панмонголизмом», Унгерн является знаком, указывающим на смертельную и неизбежную для современной России «угрозу с Востока», естественно, не со стороны горстки соплеменников Чингисхана, а со стороны великой и по-прежнему загадочной «застенной» державы, которая при нашей нынешней слабости, политическом безволии и всеобщей жажде быстрой и легкой наживы любой ценой вполне способна уже в недалеком будущем заполнить вакуум силы, образовавшийся за Уралом.

Пионером новейшей российской «унгернианы», вне всякого сомнения, является Л.А. Юзефович с его талантливой и оригинально беллетризированной историософско-публицистической книгой «Самодержец пустыни», выпущенной в 1993 г. А в 2003-м, в известной (и в большой) степени как «ответ» Юзефовичу ровно через десятилетие, вышла рецензируемая монография Е.А. Белова.

Этот автор является знатоком исследуемого им вопроса, его перу принадлежит целый ряд статей о бароне, книги и работы о России, Монголии и Китае и об их взаимоотношениях в начале прошедшего столетия [Белов 1995; Белов 1997; Белов 1999; Белов 2001а; Белов 2001б, и др. работы.]. Его последняя монография, по справедливой оценке московского историка А.В. Репникова – суть «серьезная аналитическая работа, основанная на архивных источниках». Работа, добавим, в первую очередь историческая, а не историософская, чем она и отличается принципиально от вышеназванной книги Л. Юзефовича.

Задача, которую поставил перед собой Белов – выявить и исправить неточности и ошибки концептуального и фактологического характера в трактовке личности Унгерна советскими и постсоветскими исследователями и познакомить читателей со многими неизвестными фактами его биографии (с. 2, 11). Во многих отношениях она решена, и вполне успешно. Белов детально и точно, основываясь на данных привлекаемых им источников, восстанавливает внешнюю канву жизни отчаянного барона. Целая глава его книги посвящена идеологическим воззрениям Унгерна. Но основное внимание автор монографии уделил походу созданной последним Конно-Азиатской дивизии в Монголию и ее вторжению из Халхи в пределы Советской России и ДВР (4). В особой главе Белов освещает историю ликвидации в Западной Монголии белогвардейских отрядов есаула Кайгородова и атамана енисейского казачьего войска Казанцева, номинально подчинявшихся Унгерну. Все эти события даются автором монографии на широком «сопутствующем» историческом фоне. Кроме того, работа Белова содержит (хотя и чересчур краткий) анализ источниковой базы, трудов, посвященных «даурскому барону», снабжена обширным библиографическим аппаратом, указателем имен и резюме на английском языке. Всё это делает её настоящим научно-академическим изданием, каковым книга Л. Юзефовича по определению не является.

Опираясь на данные различных источников, Белов исправляет многие фактологические неточности, имевшиеся в работе последнего. Так, Юзефович (а вслед за ним некоторые другие авторы, в том числе и автор данной рецензии) утверждал, что во время русско-японской войны Унгерн не воевал и под огнём не был [Юзефович 1993: 19]. Белов, на основе сведений, почерпнутых из послужных списков барона, хранящихся в РГВИА (5), пишет, что в боевых действиях Унгерн всё же участвовал, при этом, что не удивительно, а закономерно, сражался храбро, за что получил солдатскую светло-бронзовую медаль и звание ефрейтора (с. 18). Уточняет он и ряд других фактов из жизни барона, не вполне верно переданных Юзефовичем. В то же время дважды – в аннотации к его монографии и в Предисловии к ней в качестве даты рождения Унгерна приведен 1887 г. (с. 2, 5). Откуда она взялась – автор не поясняет, тогда как даты других событий он тщательно и добросовестно обосновывает. Общепринятым считается мнение, что барон родился в январе 1886 г. Юзефович